Шиворот-навыворот

Зря я только с тобой связалась.

Настя робко возразила:

– Я не могу испортить свою курточку, как ты испортила свою. Ты просто не представляешь, какой у меня строгий папа, он просто меня прибьёт.

– Ну и ну, – осуждающе сказала Дианка, – да разве за это детей прибивают! Что это за дурацкое воспитание!

– Ещё как прибивают, – продолжала Настя и чтобы только подружка от неё отвязалась, она стала безбожно врать:

– Я один раз без разрешения съела арбуз, так папа знаешь, что сделал? Он взял мамину скалку и долго колотил меня по голове, у меня она до сих пор ужас как болит.

Дианка уже жалостливо смотрела на Настю, а потом сказала:

– Ты, Настька, не бойся, я вот скажу про твоего папу своему папе, так он даст ему, он его победит, твой папа маленький, а мой здоровый.

Пока они так переговаривались, из дома, где был этот огород, выбежал мужчина в полосатой рубашке и чёрных, до колен закатанных штанах. В руках у него был огромный прут, за мужчиной бежал белоголовый мальчонка, лет четырёх, вооружённый игрушечным пистолетом, а впереди бежала, оскалив зубы, собака, та самая, что недавно была на цепи.

В страхе девчонки отскочили в сторону. У мужчины от гнева потемнело квадратное лицо, налились кровью глаза, а большая лысина на голове стала багровой, как помидор. Вне себя от ярости, он заорал так, что у подружек зазвенело в ушах.

– Вы что это, негодяйки, хозяйничаете в моём огороде? Кто вас сюда звал?

Тут взгляд его упал на оторванную штакетину в заборе, и он злорадно протянул, потирая руки:

– Ага, вот вы как прошли сюда! Ну берегитесь, хулиганки! Теперь ваши родители век со мной не расплатятся.

Тут Дианка не на шутку испугалась: опять в семье будет скандал. Неужели она снова что-то не так сделала, и бедному папе, как и в прошлый раз, придётся опять раскошеливаться. Подождав, пока гнев у мужчины немного остынет, она храбро шагнула вперёд.

– Но разве, дяденька, у вас нет пожара? Вот же горит огонь, мы просто хотели его потушить, мы хотели стать героями и кого-нибудь спасти.

Мужчина оторопело смотрел на них, а когда понял, наконец, в чём дело, что девчонки вовсе не с плохими намерениями ворвались к нему в огород, он обеими руками схватился за свой круглый, как шар, живот, и стал так раскатисто смеяться, что долго не мог остановиться.