Шишкин и Суворов

– Да?! – обернувшись, неподдельно удивилась Альбина.

– Да! – гордо ответил Шишкин и сразу с места в карьер: – Рожденный ползать!..

– Стоп-стоп-стоп, – прервала его литераторша. – Сначала скажи название произведения, затем кто автор и само крылатое выражение.

Генка не ожидал такого подвоха. Со всех сторон сразу сдавленными голосами покатилась лавина подсказок, в которых отчетливо можно было разобрать слово «песня». Генка тряхнул головой и, кашлянув для порядка, выдал:

– Песня! – Пауза.

– Ну, допустим, – кивнула Альбина. – А о ком?

– О свободе! – наугад долбанул Шишкин и почти попал.

– Хороший ответ, но я спросила о ком, а не о чем!

– Значит, равенство и братство тоже не подходят… – пробормотал Генка, насупился и замолчал.

– Не подходят, Шишкин, – литераторша подошла к учительскому столу и стала раскладывать какие-то книжки. – Ладно, а крылатое выражение? Если скажешь правильно, поставлю четыре, а если нет – два, не обессудь.

Настал момент истины для Генки. Он выразительно оглянулся на Раскина и тот в ответ энергично закивал головой. Затем почему-то толкнул меня ногой, типа, ну, я готов, и провозгласил:

– Рожденный ползать – летит и плачет!

Весь класс захихикал, а Женька Раскин не выдержал и вскочил:

– Шишкин! – заорал он и захлопал крылышками. – Смотри: вот – летать! А вот так, – Раскин сделал горестную мину и спикировал в парту, – не может!

– Спасибо, Раскин, – холодно произнесла Альбина, – Правильно, крылатое выражение: «Рожденный ползать – летать не может!» Я думала, что ты, Геннадий, это понял еще в спортзале, когда канат снимал! Так что – два, как договаривались.

– А я? – я встал, пытаясь казаться честным.

– Хорошо, а что у тебя?

– Я два дня болел, и у меня была температура! – опустив глаза, промямлил я.

– То есть прочитать «Песню о Соколе» тебе температура помешала?

– Да я выучу…

Литераторша взяла с меня слово, что к следующему уроку я и о Соколе, и о Буревестнике, обе песни вызубрю как из пушки. Я и правда про всех птиц Горького и не только его был готов выучить в этот момент, да и не только песни. Но она тем не менее пока в журнале точку поставила, чтобы я не расслаблялся.

– Эх, ты, – буркнул Генка.