Школа выживания. Современные сказки

Часть пчелиного роя кружилась над кустарником, карауля волка. Но он был не такой дурак, чтобы вылезти к ним на новую муку! (Да и мы с тобой на его месте тоже не вылезли бы: чать, не дурее его!).

Прятался там Волк без еды и без воды до тёмной ночи, когда пчёлы уже точно улетели. Лежал и горько размышлял:

– День какой у меня неудачный! Иду себе спокойно, никого не трогаю, а тут сразу два несчастья подряд!! Сначала дурак какой-то на меня с дерева свалился, чуть спину мне не сломал! Шею мою обхватил и душить, гад, начал! И тут же, сразу, пришла вторая беда: Твари эти, пчёлы кусачие, непонятно из-за чего на меня накинулись! И вот теперь лежу я весь искусанный, морда вздулась, всё тело болит и чешется и даже маковой росинки за весь день во рту не было!

– Теперь чего же: так и будут они гонять меня каждый день?! Ну уж нет! Уйду-ка я отсюда в какой-нибудь нормальный лес, пока ночь кругом и пчёлы эти бешеные меня до смерти не закусали! Сами маленькие, а зубы у них – ВО! – побольше, чем у меня!.

Вздохнул Волк горько, выбрался из чащобы. По звёздам определил где Север-Юг, где Восток-Запад и заковылял на распухших от укусов лапах в нужном направлении: «А ну вас всех!»…

С той поры обитатели этого леса Вредного Волка здесь больше ни разу не встречали. Другие волки появлялись, а этот, самый зловредный – никогда! Может, он исправился и добрым стал?

Тогда что же это получается? Выходит, что каждую вредину перевоспитать всё-таки можно, только для одной вредины и простого слова достаточно, а для другой – пол-роя пчёл да медведь в придачу нужен!.

Ну, как бы там ни было, а нам его совсем не жалко! Пусть ходит теперь весь искусанный, хотя, честно говоря, мёд не он у пчёл воровал: Пчёлкина это работа!

Нежданное знакомство

В то самое время, когда пчёлы ещё гнались за волком, медвежонок озирался с недоумением по сторонам: «Где это я???».

Откуда-то издали донёсся едва слышный сердитый голос медведицы. Медвежонок обрадовался и помчался к своей мамаше так быстро, как только мог.

Впереди на высокой берёзе о чём-то возбуждённо тарахтела сорока, нервно прыгая с ветки на ветку. Но про что она там тарахтела – разобрать было невозможно.