Жена. Любовница. Йогиня

Ну… неожиданный для меня, по крайней мере.

– Можно я тебя поцелую, – вдруг проговорил Виктор и посмотрел на меня снизу вверх. Он примостился с бокалом у кресла, в котором сидела я, листая журнал.

– Конечно же нет, эта опция в контракт не входит, – попыталась отшутиться я. А про себя подумала: «Надо же, и этот туда же. И чего мужикам неймется? Поди, женат. Во внешности ничего особенного, а самоуверенности на восьмерых».

Казалось, Виктор нисколько не смутился. Допил остатки бренди, легко поднялся и подошел к бару за добавкой.

– Ты не подумай, я не хотел обидеть. Не понимаю, что со мной происходит. Но как только увидел тебя, пропал. Не могу оторваться, любуюсь, и все тут. Наверное, заметила. Думаешь, и чего он пялится без конца, да?

– Слушай, открою секрет. Я в этом смысле толстокожая. Никогда не замечаю симпатии. Если бы ты прямо не сказал, даже не обратила бы внимания. На меня часто смотрят, я яркая, что есть, то есть.

Вечерние лучи, пробиваясь сквозь мягкие тюлевые волны, преломлялись в его бокале и весело плясали на стене, в изголовье кровати.

Мне было удивительно спокойно с этим мужчиной. Не было ни капли влечения, но ощущение давнего знакомства не покидало. Расставаться не хотелось.

– Нисколько не обижаюсь, – зачем-то продолжила я. – Ты же не знал, что я замужем, с ребенком. Просто честно выразил симпатию. Мне даже приятно.

Виктор продолжал ласково изучать меня взглядом.

– И у меня жена, ребенок. Но почему-то впервые это неважно.

Именно сейчас. Разве можно винить воробья, онемевшего от вида жар-птицы.

«Вот это загнул. Вроде на опытного пикапера не похож. Похоже, от сердца говорит. Приятно, конечно, но, кажется, мне пора», – мысли мерцали как светлячки. Два бокала шампанского помогли создать настроение «шальная императрица», но я крепко держала себя в руках.

– Ну, захвалил меня, ладно. Пора спать, завтра важный день. Рада, что мы обсудили все сразу. Надеюсь, ты будешь уважать семейные традиции. Проблемы мне не нужны.

– Конечно. Могла и не говорить. Восхищаюсь твоей прямотой и принципиальностью, – с этими словами он встал. «Дзынь» – звякнули льдинки в стакане на прощание.

Уходить уже не хотелось, купаться в лучах обожания – сильный искус даже для таких стойких солдатиков, как я. Но, подбодрив внутренний моральный компас, я поднялась и направилась к двери. Виктор провожал меня взглядом, когда я шла по коридору, благо номер был в паре десятков метров.