Меч ледяного огня

А вообще я хочу…

– Энтарн! – позвала я стражника. – Энтарн, душечка, поговори со мной!

– Тебе слова не давали, преступница, – отчеканил он. – Закрой рот и сиди тихо, пока я не разозлился.

– Фу, какой ты грубый, негостеприимный, – скривилась я. – А что будет, если разозлишься? – поинтересовалась моя шаманская личность. – Ну, скучно мне.

Эльфийский стражник не ответил, а я не унималась и продолжила доставать:

– Мне не хватает общения, дядя Энтарн. Тебе что, сложно сказать мне хоть пару слов?

– Я тебе что сказал? И вообще, где Даниэля носит? Когда этот шаман сменит меня? – возмущались за стеной.

– Ты что, игнорировать меня вздумал? – задохнулась я от возмущения. – Ну всё, сам напросился!

И я стала петь… непрерывно. Охрипну, но достану этого чёрствого эльфа! Говорить, видите ли, со мной отказывается, нехороший представитель остроухой расы.

– А-а-а! – завопил он. – Да, замолчи ты уже, человеческая девчонка! От твоих воплей у меня уши свернулись.

– Пою, как умею, понял? Слушай дальше…

Хватило стражника ещё минут на десять и с криками: «С меня достаточно!», выскочил из темницы, а мне его реакция на душу бальзамом легла.

Спустился Даниэль и вместо приветствия принялся читать мне нотацию на тему: «Нехорошо себя ведёшь, нехорошо!» А что я сразу? Я-то как раз, здесь и не причём, да-да!

– Ольга, почему ты не можешь спокойно сидеть, как остальные заключённые?

– Не могу, потому что мне скучно, – протянула я. – Вот ты, куда ушёл? Почему ты меня бросил?

– Решал рабочие моменты, – ответил он, но мне этого было недостаточно.

– Что может быть важнее меня?

– Давай без возмущений, хорошо?

– Вот так всегда, – вздохнула я.

Прошло уже два дня, а от Оксаны с Русюной не было весточки. Грустно. Пока что Вириэль эшафотом не пугает, посижу ещё пару денёчков и начну прокладывать путь к свободе.

На ужин заглянул сам эльфийский правитель. Я спокойно трапезничала, не обращая на него внимания. Мне сделали замечание, но я лишь бросила на него недовольный взгляд.

Выдели ли бы пару листочков бумаги и ручку (можно и карандаш), я б сидела себе, спокойно коротала время за написанием стихов. Пока жила в детском доме, писала не только стихи, но и рассказы. Это сейчас я обленилась, а тогда для меня это было спасением от скуки.

– Простите мой моветон, ваше сиятельство, но в данный момент я не готова с вами разговаривать, – поставила тарелку на пол и повернулась к нему спиной. Не хочу даже смотреть. Эта выходка разгневала Вириэля.