Школьные рассказы

Он бы сейчас всё на свете отдал, чтобы погладить его по тёплой волнистой шерсти, прижать к себе и больше никогда не отпускать.

Одинокий вечер сменился ночью. Никита спал плохо, тревожно. Ему казалось, что Джим вернулся. Он вскакивал с кровати, бежал в коридор. Но в квартире было тихо, хотя папа с мамой в соседней комнате тоже не спали.

Утром Никиту разбудил радостный лай. Никита подпрыгнул на кровати, отбросил одеяло… Джим его опередил. С ликующим визгом ворвавшись в комнату, он принялся лизать другу руки, шею, лицо…

– Ты нашёлся! Но как же.

 – Никита крепко обнял друга.

– Его привёл Павел Иванович из 37 квартиры, – сказала мама. – Он выходил на работу, а Джим сидел у подъезда.

…Это было замечательное утро. Джим снова был дома, а в школьном расписании первой стояла физкультура. Может, учитель разрешит немного поиграть и покидаться листьями. Перед уроком Никита поделился своей затеей с ребятами.

– Кстати, об играх! – сказала вдруг староста Юлька. – Я себе вчера ещё и кота скачала. У меня теперь кот есть!..

«А у меня есть Джим!» – улыбаясь, подумал Никита. От этой мысли на сердце было тепло и радостно.

Ромашки для Наташки

Никогда раньше Гурова не нравилась Илье. Что в ней хорошего? Отличница, торопыга, болтушка и ябеда. То ли дело Олесь-ка, она и секреты хранить умеет, и на дерево залезет проворней любого мальчишки, и когда свалится – не плачет.

Леська – друг! А Гурова… ходит, командует, а как что – сразу в слёзы или к учительнице жаловаться. И всё ей с рук сходит. Одним словом, староста! Никогда её раньше Илья не замечал, хоть и сидели они вместе с четвёртого класса. Но после того случая на математике, когда новый учитель Гуровой тройку поставил, всё изменилось. Илье вдруг Наташку так жалко стало, что непременно захотелось ей какую-нибудь приятную вещь сделать. И сделать так, чтобы никто не заметил, а главное, чтобы сама Наташка не догадалась… А то ведь совсем зазнается.

Несколько дней Илья пребывал в несвойственном для него задумчивом состоянии, и вдруг на уроке рисования ему представилась возможность.

В кабинете изо все сидели по одному за маленькими светло-коричневыми столиками; Илья сидел отдельно от Гуровой: она за первым столом, а он за последним.