Школьный год Славы Светлакова. Пятиклассники

Сережку с Андреем перевели в другой класс. Больше мы с ними не встречались. Времени не было. А наши встречи с Толькой все чаще заканчивались драками. Причем с переменным успехом.

Вот и сейчас, без видимого повода он принялся махать кулаками. Я тоже пару раз заехал ему по лицу.

– До первой крови! – заявил Толька, попав мне в глаз.

У меня словно звездочки рассыпались. Ну, точно, искры из глаз. Фингал будет точно. В ответ я смог только расквасить ему нос.

– Что тут происходит? – это Каланча. Кто-то уже успел позвать.

Ее только тут не хватало.

– Опять Светлаков?!

Причем тут я? И почему «опять»? Вроде ничего никогда и не было. Вел себя нормально… А драка? Что драка? Ну, стукнули друг другу по паре раз. И все… С кем не бывает. Велика важность.

– Что молчишь?

А чего тут говорить? Обычное дело. И я молчал.

– Так! – голос Каланчи приобрел угрожающие нотки.

Что она хотела сказать? Я не понял, так как именно в этот момент прогремел звонок.

Урок математики. Одно время, мне просто не нравилась математика.

А сейчас я ее вообще ненавидел. Почему? Может из-за училки, Марии Мироновны, которая в этом году заменила нашу Нину Николаевну? Понятия не имею.

– Ладно, иди на урок.

Я отправился в класс. Толька еще раньше скрылся в дверях, успев напоследок показать мне кулак.

Почему все так устроено? Та же Каланча. Вот недавно, на уроке, так Ленку головой об доску шарахнула, что доска даже свалилась. Пришлось ее тогда обратно на стену водружать. И ничего. А Руфа, Зинаида Руфовна – учитель географии, только таким образом и ведет уроки.

Им, значит, можно. А мы? Почему нам ничего нельзя?

– Почему не пишешь? – это Оля толкнула меня под бок.

С пера ручки сорвалась жирная капля чернил и плюхнулась на страницу. Огромная лиловая клякса расцвела на странице уродливым цветком. Ручка же была не шариковая, а автоматическая, та, в которую нужно было время от времени заливать чернила.

– Отстань, – я отмахнулся от Оли.

Но отмахнулся я рукой, в которой как раз и была зажата злополучная ручка.

– Ой! – вскрикнула моя соседка.

Я недоуменно повернулся к ней. Нет! Только не это! Час от часу не легче. Надо же, все к одному. Олино лицо оказалось почти полностью залито чернилами. Девочка вскочила и, закрыв лицо руками, выскочила в коридор.

– Светлаков! – голос математички сорвалась на визг, – Что ты себе позволяешь?

– Я же не… – растерянно проговорил я.

– Вон из класса!!!

Что тут поделаешь.