Шляпники

– «Весёлый Чепчик», – проговорил он, – потонул. Он разбился о жуткие скалы в устье Речного Зева.

Сквозь дом с воем пронёсся ветер.

– А мой отец? Где он? – спросила Корделия.

Ледяной Паук оплетал её внутренности студёной паутиной.

Лорд Витлуф перевёл взгляд на свои башмаки.

– Я был там. Ждал на самой вершине маяка, чтобы убедиться, что корабль минует пролив в целости, – пробормотал он, стискивая свою шляпу так, что костяшки пальцев побелели. – Во дворце с волнением ожидали возвращения капитана Шляпника с последним ингредиентом для новой королевской шляпы.

Но сегодня…

Лорд Витлуф запнулся, взгляд его переполнял ужас.

– Корабль попал в шторм, – продолжил он, и лицо у него посерело. – Я был так близко, что ветер доносил до меня крики команды, я видел даже, как капитан Шляпник сам встал за штурвал… но прежде чем корабль успел миновать опасность и найти убежище в Речном Зеве, из чёрного океана поднялась ужасная волна и швырнула «Весёлый Чепчик» прямо на скалы. Корабль в считаные секунды превратился в щепки.

Корделия трясла головой. Потом она осознала, что у неё трясётся всё тело.

– Все ушли на дно вместе с кораблём, – прошептал лорд Витлуф. – Никто не спасся.

– Но… нет, – сказала Корделия. – Мой отец плавает лучше всех, кого я знаю. Он может выплыть и из шторма, и из водоворота. Он не мог утонуть!

Лорд Витлуф был печален и выглядел так, словно его мучила морская болезнь.

– Капитан Шляпник пропал в море, – сказал он. – Мне очень жаль.

Горе и ярость Корделии, оказавшиеся сильнее подкашивающихся ног, понесли её вверх по лестнице.

За её спиной рваным флагом трепетал голос тётушки Ариадны. Пока Корделия наугад шла по коридору, к глазам подступила предательская волна слёз. Девочка рванула на себя последнюю дверь, и её окутал до боли знакомый отцовский запах.

Это был аромат пряностей, которые отец привозил из своих приключений, и кедра, и дыма, и морского воздуха. Корделия бросилась на его пустую постель и зарылась в колючие шерстяные одеяла.

Она лежала, уткнувшись лицом в подушку, и чувствовала себя так, будто из неё вот-вот вырвется самая печальная на свете песня. Эта песня завывала в её животе, поднимаясь в грудь, обволакивая сердце и устремляясь в горло, и Корделия ощущала, как она отчаянно вибрирует там.

– Корделия? – прошептала тётушка Ариадна, на цыпочках входя в комнату. Небеса разразились громом. Он напоминал звук разбивающихся о скалы кораблей. – Бедная моя Корделия.