Шоу ушастых вундеркиндов

– Ты точно хочешь, чтобы я его взял?

Пёс громко зевнул и, как показалось Толику, утвердительно кивнул, потом вдруг сорвался с места и исчез в темноте, чтобы через мгновение вновь появиться с новым яблоком в зубах. Толик снял рубашку, завязал её узлом, скоро она была до отказа набита спелыми сочными плодами. А Лютый всё носил и носил яблоки.

– Спасибо, хватит, мне пора, – спохватился Толик и направился к забору. Лютый, застыв, печально смотрел мальчику вслед. Толик подошёл к дыре, отодвинул прикрывавшую её доску, и хотел было пролезть на другую сторону, но, словно почувствовав этот взгляд, резко обернулся, вывалил на влажную от утренней росы траву все яблоки и срывающимся голосом крикнул:

– Лютый… Друг… ко мне!

Пёс в два прыжка оказался возле Толика, и оба исчезли в светлеющей дыре забора.

Уильям Шекспир отдыхает

– Макс, Елена Прекрасная в школу отца вызвала, – захлопал ресницами Мишка.

– За что?

– Ни за что. Тебе хорошо. Лежишь, болеешь. Апельсины-мандарины трескаешь, а тут…

– По делу можешь говорить?

– Ну, принёс я мяч в школу, чтоб на переменке поиграть с ребятами.

Ну, выпал он у меня из парты и покатил прямо к учительскому столу. Ну, выдала она, что у меня в голове никаких шариков, кроме этого мяча, никогда не водилось. А потом в дневнике накатала.

– Сказал бы, что дневник дома забыл.

– Как же! Она мне туда за «Чуден Днепр при тихой погоде» в начале урока трояк влепила.

– Покажи?

– Что показать, трояк?

– Дневник покажи, центральный нападающий.

– Смотри, если хочется.

– Поглядим… «Хотелось бы, наконец, увидеть вас, Родион Фёдорович, для серьёзного разговора о сы-не. Жду завтра в четырнадцать часов». Мишка, у тебя же папа в театре артистом работает!

– В театре не работают, в театре служат. Так говорится.

– Как собачонка, что ли…

– А в глаз?

– Он её видел когда-нибудь?

– Откуда. У него – то спектакли, то гастроли. Ни на одном собрании в школе за пять лет ни разу не был.

– Везунчик. Мне бы так.

А фотка отца у тебя есть?

– Дома сколько хочешь. А ты это к чему?

– Отец у тебя видный мужчина. Так моя мама говорит. И девчонки наши, когда спектакль с его участием посмотрят, весь следующий день только о нём и шепчутся. А что это мать твоя от такого знаменитого на весь город артиста ушла?

– Потому и ушла, что к славе его ревновала страшно. Она-то была актриса так себе. Ей ролей почти не давали. Вот и мучилась. Всё в другой театр его перейти уговаривала.