Шпаргалка для грабителей

Мост заскрипел еще веселей: давненько он так не развлекался. Но тут Алешка сказал:

– Ну его, Дим! Оборвется еще – отвечать придется.

Я согласился с ним. Хотя, если бы мост оборвался, отвечать нам вряд ли бы пришлось – высота до реки была приличная.

Когда мы пошли обратно, на Б. Липовой кое-что изменилось. Стало многолюднее. Не намного, правда, всего один человек прибавился. В виде маленькой старушки, которая зачем-то шустро подпрыгивала под самой большой липой. И трепала ее за густые космы.

– Что это она скачет? – удивился Алешка.

– Цветочки собирает. Лекарственные.

– Они на дереве, что ли, растут? А я думал – только в поле. Смотри, смотри! – Алешка схватил меня за рукав.

Посмотреть было на что. К увлеченной сборами липового цвета бабке подкрадывалась сзади ободранная коза с нечесаной бородой, уже нацелив свои рога.

– Кыш! – заорал ей Алешка. – Брысь! Фу!

Коза так удивилась – наверное, тоже приняла Алешку за иностранца, – что остановила нападение, задрала голову, пожевала губами, мекнула, подпрыгнула и скрылась в переулке 3-й Липовый.

– Дим, давай бабушке поможем? Попрыгаем с ней за цветочками.

Попрыгать ему захотелось, дурной козий пример.

Бабуле Алешкина помощь понравилась. Тем более что у него попрыгать лучше получалось. Мне даже смешно стало: прыгают под деревом маленький резвый козленок и старенькая прыткая... Ну, не коза, конечно, а старушка.

– Давай, давай, милок! – подзадоривала Алешку бабулька. – Вон с той давай, с раскидистой, у ней цвет попышнее, да поскорее давай.

– А Михална – это кто? – запыхавшись, спросил Алешка.

– Конкуренша. Все норовит шибче меня дерева обобрать. Вот отцеда, – она широко развела руки, – доцеда соберем – и фиг ей останется.

Так и получилось. До прихода «конкуренши» Михалны мы обработали почти всю правую сторону Б. Липовой (левую сторону бабулька обобрала еще на рассвете) и набили полную сумку. В таких сумках раньше «челноки» турецкие куртки возили.

Старушка перевела дыхание: «Поспели!» – и, довольная, уселась на скамейку, поставила на нее сумку.

– Теперя Михална от злости лопнет. Она кажный раз, как я ее обгоняю, лопается.

– Живучая, – с уважением сказал Алешка.

– И не говори! – согласно кивнула бабулька. – Как змея. И то сказать, она ведь ведьма.

– Настоящая? – обрадовался Алешка. – Кусачая?

– А я знаю? – Бабуля сняла с головы платок, откинула его на плечи.