Шторм по имени Френки

Мне не терпелось выйти из дома. Я пробурчала «Прости» и «Я не хотела». Но Бёрди и этого было достаточно. Она сказала «Ничего страшного!» своим хрипловатым голосом и крепко обняла меня. Такой уж она была, незлопамятной. Иногда даже не верится, что мы сёстры.

В конце концов пришлось расцепить её руки, сказав, что мне нужно одеваться. Когда она попросила заплести ей косичку, я ответила «Не сейчас» и побежала в свою комнату выбирать одежду.

Признаться, в тот день я была не лучшей старшей сестрой. Если бы я знала, чем всё обернётся, я бы поступила иначе.

Я бы обняла её изо всех сил. Часами заплетала бы ей косы. Сказала бы ей, как сильно я её люблю и почему.

А затем встала бы перед входной дверью и объявила: «Я передумала! Давайте даже близко не подходить сегодня к пристани. Будем сидеть дома весь день. Какая замечательная идея! Считайте, что вы под домашним арестом!»

Но я не сказала этого. Я стояла на крыльце с кислой миной и ворчала:

– Что вы так долго возитесь?

Я их торопила.

Я. Это сделала я.

Я.

Мы столько раз поднимались и спускались по тропе-убийце, что я могла пройти по ней с закрытыми глазами. Этой дорогой мы ходили в школу, на пристань и в деревню. На самом деле она называлась Кегмиллер-роуд, но мы прозвали её тропой-убийцей из-за крутизны. Другими её отличительными особенностями были крапива, колючие заросли ежевики, коровьи лепёшки и рытвины, а чтобы добраться до этой тропы, нужно было пересечь изрезанное бороздами поле, на котором пасся страшный бык по имени Алан.

Но я так радовалась походу в ресторан, что мне казалось, дорога выложена сахарной ватой. Я чуть ли не бежала вприпрыжку. Всего за несколько минут мы поднялись на холм и стали медленно спускаться в деревню.

– Как тихо, – проговорил папа. – Даже птицы смолкли.

Действительно. Вокруг повисло тягостное безмолвие. Ни с того ни с сего заложило уши, и, судя по тому, как Бёрди тёрла свои уши и морщилась от боли, не только у меня. А когда мы спустились на Харбор-стрит, заполненную людьми, наслаждавшимися холодным зимним солнцем, все привычные уличные звуки показались приглушёнными.

Даже чайки и скрипящие мачты лодок, которые создавали довольно шумное музыкальное сопровождение во время каждой прогулки на пристань, стихли.

Будто Клиффстоунс затаил дыхание.

Мы зашли в ресторан. Остальные уже сидели за столиком возле окна.

– Ты пришла! – сказала Айви, обнимая меня.

– Конечно.