Шторм по имени Френки

Может, так и бывает с кожей, если всю ночь спать в собственной моче?

Провозившись несколько секунд, мне удалось вытащить одну из белых штуковин, – при этом она издала чмокающий звук, будто присоска, – и теперь я держала её в руке.

Это была ракушка.

8

Возможно, они пострадали

Целая куча ракушек, вросших в кожу, торчали из моих бёдер. Ноги походили на апельсины, утыканные гвоздикой, которые висели на нашей ёлке внизу. И вроде бы мне должно быть больно, но боли не было.

Потому что у меня притупилась чувствительность из-за шока, вот почему.

– Мам? Пап? Бёрди? – закричала я.

Ответа не последовало.

Наверняка они в саду, любуются нашей новой шумной газонокосилкой. Я бросилась к своему окну – смутно вспоминая, что прошлым вечером я не задёрнула шторы, а это очень странно – и выглянула наружу.

Но папы не было в саду, и газон он не стриг.

Оглушительный рёв производили три вертолёта, рассекавших по небу цвета мокрого асфальта. Их поисковые лучи мерцали в облаках.

Я побежала в спальню мамы и папы. Пусто.

Заглянула в комнату Бёрди. Пусто.

Я подошла к её перекошенному окну, выходившему на море. Такого я в жизни не видела. Море походило на переполненную ванну, в которую побросали сломанные игрушки. Из воды торчали здания. Я заметила крышу начальной школы Бёрди. И по меньшей мере семь белых домов-фургонов, качавшихся вверх-вниз на волнах. То тут, то там виднелись красные и жёлтые лодки, разломанные надвое, будто цветные карандаши, испорченные капризным ребёнком.

Я поспешила вниз, хромая в одной порванной кроссовке.

– Мам? Пап? БЁРДИ?!

Я кричала не своим голосом и звала их на кухне, в гостиной и мамином кабинете. Но они не пришли.

После того как я трижды осмотрела дом сверху донизу, мне пришлось взглянуть правде в глаза.

Их здесь нет. Они пропали.

И я вам скажу, что ещё пропало. Их зимние куртки и сапоги – их не было в прихожей. Моя парка тоже исчезла. Та, которую я надевала вчера.

Они пошли прогуляться перед школой? Без меня, но с моей паркой? ЗАЧЕМ?

И как тихо.

По утрам у нас дома бывает шумно, поп-музыка орёт по радио, Бёрди, перекрикивая её, жалуется, что не может найти портфель с учебниками, а древняя кофемашина перемалывает первую порцию кофе за день. Но сегодня наш дом больше напоминает безлюдный пляж, каким он бывает под вечер – когда волны смывают человеческие следы, стирая саму память о существовании людей.

Вдруг во входную дверь постучали.