Шторм по имени Френки

– Очень грустно, что эта семья утонула, хотя жила в самом безопасном месте во всей деревне. Если бы они остались дома, они бы выжили. И тогда деревню не стёрло бы с лица земли полностью.

Женщина молча коснулась его руки, затем кивнула в сторону двери. Все трое выбрались через сломанную дверь к грохочущему вертолёту.

Я тяжело опустилась на пол в прихожей, мысли мельтешили в голове, будто стая чаек. Ясное понимание того, что он сказал – и того, что я натворила – нахлынуло на меня, словно холодная смертоносная волна.

Погибли все. Деревня стёрта с лица земли полностью, сказал он.

Но если бы мы остались дома, мы бы выжили.

А мы не остались дома, так ведь?

Так.

И чья это вина?

Да уж.

Как всегда, моя.

12

Гордиться нечем

Во всём виновата я. Никто из моей семьи не хотел идти в ресторан! Они хотели остаться дома у камина! Они пошли, только чтобы сделать приятное мне, потому что они были добрыми и любящими.

А я отплатила за эту любовь тем, что привела их прямиком в пасть монстра, который проглотил нас – мимоходом, будто конфетку.

Я обхватила голову руками. Исцарапанными пальцами я принялась изучать своё новое мёртвое лицо. Нащупала открытую рану возле правой брови, порез на носу, ссадины на обеих щеках: результат того, что меня таскало по морскому дну несколько часов.

Ну что, вам нравится мой макияж? Мне его подарила Вселенная. Почему? Мне захотелось пообедать со своей лучшей подругой, чтобы она не нашла себе новую лучшую подругу, и, собственно говоря, ради этого я убила всю свою семью.

Ты получаешь то лицо, которого заслуживаешь, так что вот моё лицо, изуродованное и мерзкое, ничем не лучше моего сердца.

Чувство вины, будто миллион крошечных рыболовных крючков, вонзилось в меня и засело намертво.

«Поплачь, и тебе станет легче» – так всегда говорила мама, и я постаралась изо всех сил, но мне не удалось выдавить из себя ни одной слезинки, потому что: а) я не заслуживала, чтобы мне стало легче, и б) мои слёзные каналы закрылись навсегда, потому что в) я умерла.

Грохот вертолётов затих, затем совсем исчез. Единственными звуками в доме были мои судорожные бесслёзные всхлипывания. Каждое имя я извлекала из глубин своего сердца с чудовищной леденящей тоской, будто пересчитывала мраморные шарики в мешочке.

Мама.

Папа.

Бёрди.

Я.