Шторм по имени Френки

 – Слушай, Френсис, если ты останешься, ты никуда не сможешь уйти, и очень скоро тебе станет безумно скучно, особенно если ты будешь одна. Не обрекай себя на такие мучения, оно того не стоит.

Решительным движением она повернулась к автобусу и поставила одну ногу на подножку. Призрачный двигатель снова затарахтел.

повторила я.

Джилл повернулась в дверях и с сомнением посмотрела на меня.

– Разве ты не хочешь съездить в Диснейленд? – умоляюще спросила она. – Увидеть Дональда Дака?

В автобусе тут же раздалось несколько одобрительных возгласов.

– Нет, – сказала я твёрдо. – Я слишком взрослая для таких глупостей. К тому же я не буду одна. Моя семья вернётся за мной. Они скоро появятся здесь. Я уверена.

Джилл молча стояла в дверях автобуса. Грязно-жёлтые фары едва рассеивали тьму.

Я решила воспользоваться своей козырной картой.

– Кстати, если вы заставите меня сесть в автобус против воли, я много лет подряд буду спрашивать, когда мы уже доедем. Снова и снова.

Она вздрогнула.

– В конце концов, какой от тебя может быть вред, особенно если ты не уйдёшь далеко от дома?

– Точно, – улыбнулась я, почувствовав близкую победу. – Этот экстренный барьер для малолетних трупов – как нянька. В любом случае я не буду одна слишком долго, к вечеру они вернутся.

– Договоримся вот как, – сказала наконец Джилл. – Я заеду проверить, как у тебя дела, на всякий случай.

– Что, простите?

– Когда я снова окажусь в твоих краях… – она заглянула в свой планшет, будто сверялась с расписанием, – я заскочу к тебе и проверю, здесь ты или нет.

Я была бесконечно тронута её заботой.

– Хорошо. Спасибо! Но вы зря переживаете.

Джилл кивнула.

– До свидания, Френсис Рипли, – сказала она. И повернулась к автобусу.

Я помахала рукой.

Но прежде чем исчезнуть в недрах этой развалюхи, она спустилась с подножки и подошла ко мне.

К моему удивлению, она вложила мне в руку стеклянную бутылку.

– Выпей, когда придёшь домой, – посоветовала она. – Это снотворное для мёртвых. Ты проснёшься, когда кто-то войдёт в твой дом. А пока ты ждёшь, тебе хотя бы не придётся страдать от одиночества.

Её лицо выражало искреннее сочувствие и мягкую, едва уловимую нежность, словно отзвук полузабытого прошлого.