Шторм по имени Френки

Что полностью противоречит рекомендациям Национальной службы здравоохранения, особенно пункту под названием «Подходящие места для родов».

Медсёстры не спеленали меня в мягкую больничную простынку и не ворковали надо мной умилённо. Вместо этого меня завернули в сырой худи, и над моей головой пронзительно кричали чайки. А в довершение всего я открыла рот в поисках молока, но вместо него получила солёные брызги. Вот так я впервые попробовала жизнь на вкус:

я полной грудью вдохнула ШТОРМ.

Как считала мама, это и определило мой характер – навсегда.

– В тот миг ты изменилась, – говорила она. – Я своими глазами видела, как шторм охватил тебя внезапно, словно лихорадка. Ты сжала крошечный кулачок и возмущённо закричала прямо в небо, будто соревновалась, кто громче, – и улыбка кораллового цвета мелькала на её губах, словно рыбка, блеснувшая в воде. – Иногда мне кажется, что частичка того шторма так и поселилась внутри тебя.

Затем она неспешно направлялась в кабинет, задержавшись на пути, чтобы приготовить себе сотую чашку кофе за день.

– Кстати, не забудь вынести мусор.

Вот так я и родилась.

А теперь я напомню вам один неизбежный факт, связанный с рождением любого человека. Можно дожить до 101 года, добиться оглушительного успеха, покорить все вершины и обзавестись толпами поклонников, но как бы ты ни жил и чем бы ни занимался, история твоей жизни закончится смертью.

Твоей смертью.

Вот такие пироги. Все человеческие истории заканчиваются более-менее одинаково. На последней странице. Где написано «конец».

Но, поскольку ты уже мёртв, то вряд ли ты узнаешь, чем дело кончилось.

Хотя бывают исключения.

3

Жужжание

В то Рождество – наше последнее Рождество – я сама себя не узнавала. Меня переполняли дикие эмоции, настроение не поддавалось никакому контролю. Я хлопала дверьми и рыдала по самым неподходящим поводам.

– Гормоны, – вздыхая, говорила мама папе, когда думала, что меня нет поблизости.

О гормонах я уже слышала. Правда, плохо представляла себе, на что они похожи, но подозревала, что они плохие. Словно крошечные чёрные монстры с крылышками, которые трепыхаются где-то внутри меня. Как гигантское осиное гнездо, которое мы обнаружили когда-то в стене, в комнате Бёрди.

Вот я и думаю, может, между мной и моими гормонами тоже всего лишь тонкая стенка.