Шторм по имени Френки

Я, конечно, не знаю, чем занимались люди свободного духа в других местах, но в моём доме они допоздна слушали чудовищную фолк-музыку, водили нас в походы, в лес, без туалета, а работа по дому вызывала у них аллергию.

Кофейные чашки усеивали всю свободную поверхность в мамином кабинете и стояли там неделями, незаметно обрастая неповторимой индивидуальностью, пока маме не приходило в голову поступить с ними самым радикальным образом, а именно отнести на кухню. Стопки бумаг на её письменном столе громоздились такими пластами, что вполне могли вдохновить на археологические раскопки.

Папа был ненамного лучше: он носил одни и те же джинсы, пока они не порвутся, всегда ходил с грязными ногтями, и за ним повсюду тянулся запах масляных красок, терпентина и сигарет-самокруток. И, как вы могли понять по его последнему заявлению, у него были очень странные идеи о том, как нам следует проводить свободное время – уж явно не обедать в «Краболовке». Он был уверен, что, если хочешь заняться чем-то по-настоящему увлекательным, нет ничего лучше, чем порисовать в бурю, родить ребёнка в совершенно непригодном для этого месте или – в крайнем случае – сидеть дома и смотреть в окно.

– Впитываем краски, девочки! – самый популярный лозунг в нашем доме. – Наслаждаемся видами!

Как вы понимаете, это сильно раздражало. Если вас интересует моё мнение, море бывает только трёх цветов: синее, зелёное и серое. Получается, мне постоянно советовали любоваться синяком.

4

Аномальное землетрясение

Я сделала ещё одну попытку попасть в «Краболовку».

– Но я сто лет не видела Айви! – воскликнула я. – Все каникулы! Пожалуйста, давайте сходим. Ну, пожалуйста!

– Увидишься с ней завтра, – сказала мама, – когда начнётся новая четверть.

Я в отчаянии оглядела комнату и заметила над рождественскими открытками на камине разочарованную физиономию. Себя. Глядящую из зеркала.

Мама часто повторяла, что когда-нибудь я научусь любить свою внешность, но ей-то легко говорить. Её подбородок и рот замечательно сочетались друг с другом, и, хотя волосы тоже завивались мелкими кудряшками, как и мои, они никогда не пушились.

Папа советовал мне принять мою уникальность. Звучало неубедительно. Ему-то прекрасно живётся с густыми чёрными бровями, почти сросшимися на переносице, румяными щеками и квадратным волевым подбородком, который затмевал собой всё остальное. В любом случае почти всё своё время он проводил в сарае в саду, да и вообще мог отрастить бороду.