Шуршастики. Приключения в Чуландии

Только тогда я не удержался и улыбнулся: похоже, у меня получается лучше всех в классе.

– Ну что ж, я смотрю, некоторым из вас уже можно пробовать заклинание. Ты, ты и ты, – Куш указал на меня и ещё двоих ребят. – Разрешаю вам произнести волшебные слова. Остальные продолжают тренировать замирание.

Я затаился, как делал до этого, и прошептал:

– Невидимус-мимикриус…

Краем глаза я видел, что у тех двоих ничего не получилось.

– Тишь, молодец, можешь тоже пробовать заклинание. Рюш, ты сюда чесаться пришёл или замирать? А у вас троих не получилось, снова пробуйте.

Выставьте руку вперёд, чтоб самим видеть, подействовало заклинание или нет.

Как не получилось? И у меня? Ну, что у тех-то двоих не получилось, я и сам видел, но у меня-то должно было получиться. По всем ощущениям – должно! Я был уверен, что стал невидимым!

Я снова стал пытаться. Это же так просто: замереть, «невидимус-мимикриус» – и всё.

– Чиж тоже может переходить на заклинание. Рюш, этак ты никогда не сможешь замереть.

Замереть – это значит не шевелиться. Вообще. Ни руками, ни ушами – ничем. Смотрите! Тишь смогла стать невидимой! У неё получилось!

Как Тишь? Ведь у меня же лучше получалось замирать. Я должен был самый первый стать невидимым! Я же буду добытчиком. Я начал стараться изо всех сил. Замереть, не шевелиться, даже не моргать, и тихо-тихо шёпотом: «Невидимус-мимикриус».

Нет, моя рука, которую я выставил вперёд, не исчезла…

Ещё раз.

– Рюш, можешь произносить заклинание, – разрешил учитель.

Так, нужно успокоиться и сосредоточиться. Ведь в этом нет ничего трудного. Получилось же у меня замирание с первой попытки.

Но ничего не выходило…

Вот уже все мои одноклассники смогли стать невидимыми. И Чиж, и даже Толстяк Рюш, которому вначале не давалось самое простое – замереть и не шевелиться. И только я никак не мог осилить это заклинание.

Насупившись, я стал пробовать ещё раз. И ещё раз. Я так старался, что даже запыхтел, хотя понимал, что пыхтение мешает замереть.

Да вообще, я осознавал, что вот тут моя рука дрогнула, а вот тут я нечаянно повёл ухом – это было уже непроизвольно. От волнения. И непонятного страха. Все вокруг смотрели на меня, а я снова и снова шептал: «Невидимус-мимикриус», – и ничего не происходило…

От обиды в глазах будто потемнело, и я уже не видел ни свою руку, вытянутую вперёд, ни шуршастиков, с удивлением и жалостью таращившихся на меня.

Вдруг я почувствовал, как кто-то коснулся моего плеча.