Шхуна, которая не желала плавать

Собственно говоря, именно это и сказал аукционщик в одно прекрасное апрельское утро, когда я стал наиболее ненасытным его клиентом.

«Страстоцвет» отчалил от песчаного холма на заре. Легкий туман окутывал обрывы Альбиона, а с запада начинал задувать попутный бриз. Чудесный день для начала великого плавания.

И в этот первый день он покрыл расстояние, поразительное для такого старого судна. С помощью попутного бриза оно пробежало на восток шестьсот пятьдесят миль, и вечером я поставил его на якорь посреди зеленого луга возле реки Святого Лаврентия на востоке от города Квебека.

На следующее утро меня разбудил запах жарящейся грудинки. Солнце уже встало, как и лошади, на чьем пастбище я разбил мой бивак. Севернее величавая серебряная река катила свои воды к еще неблизкому морю, а южнее лошади выстроились безмолвным полукругом, созерцая «Страстоцвет», меня и таинственного незнакомца.

Это был щупленький человечек с морщинистой физиономией и клочковатой бороденкой – неопределенного возраста, в потертых саржевых брюках, рубашке с обтрепанным воротничком и манжетами, в парусиновой куртке поверх нее.

Я приподнялся и сел в своем спальном мешке, разглядывая его в некотором изумлении, ибо он деловито стряпал завтрак на моем керогазе, пустив для этого в ход мою сковородку, мои яйца, мою грудинку и мой кофе. Он заметил, что я пошевелился, и посмотрел на меня.

– С добрым утречком, сэр, – вежливо сказал он.

 – Вам как яички приготовить?

Видимо, я за ночь обзавелся новым матросом. Однако у меня не сохранилось ни малейших воспоминаний, как это произошло, а если мой ум начал заходить за разум, признаваться в этом я не собирался.

– С добрым утром, – ответил я осторожно. – Желтком вверх и не сильно поджаренные. Кофе черный.

– Есть, сэр. Сию минуту, сэр.

Тайна разъяснилась, пока мы завтракали.

Мой новый товарищ – звали его Уилбер – объяснил, что он моряк с Ньюфаундленда и на рассвете пустился в путь на восток к Сент-Джонсу, но тут увидел «Страстоцвет».

Небрежный взгляд в окно подсказал ему, что перед ним корабль, замаскированный под джип, а потому с истинно моряцким компанейским духом он пригласил себя на борт.

Уилбер оказался ценнейшим приобретением. Он провел в море почти сорок лет – во всяком случае, так он сказал.