Рождение казака

Оглядев парней с ног до головы, есаул прокряхтел:

– Что за чудь из дремучих гор свалилась? – и он, принимая рослого Пашу за старшего, протянул к нему огромную ладонь, – письмо давай.

– Какое письмо? – сделался пунцовым Степанцев, почувствовав как конверт за пазухой начал его обжигать.

Сердито сверкнув очами, мужчина гаркнул:

– С которым тебя сюда станичный Совет стариков отправил. Вижу же, что пороху не нюхал ещё. Таких среди фельдъегеров нет.

Испустив выдох облегчения, обрадованный юноша, легкомысленно отмахнулся и на ходу соврал:

– А это.

– Что-о-о?! – взревел медведем есаул, вращая выпученными глазами.

Подсказка скороговоркой прилетела от мамы:

– Скажи, что ночью перемёрз на ночлеге и память отшибло. От мороза иногда бывает временная фрагментарная потеря памяти.

Не расслышав шёпот своего ангела-хранителя, сын повторил только последние три слова:

– У меня эта, фрагментарная потеря памяти, вот.

– Чего? – густые брови недоумевающего мужчины сошлись на переносице.

Тыча пальцами по вискам, подросток застрекотал как пулемёт:

– Тут чуток работает, а тут нет. В общем, тут помню, а тут и не помню вовсе. Вроде вспомню что, и забыл сразу. Это пройдёт, не переживайте. Мне бы поесть, может быть полегчает.

– Быть может, и оклемаешься, – недоверчиво повторил есаул, растягивая слова и, поглаживая усы прибавил:

– А коли дознаюсь, что придуриваешься, так после сотни плетей, спору нет, просветление снизойдёт. Это подлинно говорю.

Заплетающимся языком Паша сообщил:

– Казак Степанцев Павел Алексеевич и мой этот как его, слуга Глеб Никитич Бойченко.

– Стало быть, ты Павлуша, не из бедной семьи, коли тебя слугой снабдили или же дурачок с малых лет, которого без присмотра оставлять нельзя. Кто ж тебя сюда заслал-то? – тут Емельян Прохорович повернулся к Бойченко, – ну-ка теперь ты сказывай?

– Неграмотный я, ничего не знаю, ничего не ведаю, все вопросы к Павлу Алексеевичу, он главный, – на одной ноте выдал Глеб, огорошив ответом всех присутствующих.

– Э как! А коней, где оставили?

– К-каких коней? – икнул Степанцев.

– Знамо каких, своих. Какой же казак без личного коня на службу прибывает.

Сдавленным голосом под расплющивающим юношу каменным взглядом есаула, Паша промямлил:

– А-а-а, а-а-а, а они от нас убежали.

Буря эмоций сродни бешенству прокатилась по лицу Емельяна Прохоровича. Громко сглотнув, Степанцев дёргано заулыбался.