Эзумрит

 – Что ты делаешь? Он совсем еще ребенок!

Руя и Нуам вздрогнули и, как по команде, обернулись.

– Марш домой! – велела Тамея мальчику. – Вот расскажу твоей матери, где ты бродишь!

Нуам шмыгнул в кусты.

– Руя! – Тамея была в ярости. – Ты же обещала!

– Да не сделала бы я ему ничего! – раздраженно процедила дива.

– Откуда бы мы это узнали? Мы бы его просто не нашли! Больше никогда не принесу тебе лепешек!

Тамея быстро зашагала вдоль реки.

– Поверить не могу! – кипела она по дороге, размахивая руками.

 – Отвратительная, кровожадная рыбина!

На деревенских улицах было оживленно: возвратились охотники с добычей, и хозяйки, перекликаясь, спешили получить свежее мясо на ужин. Тамея вмиг забыла о проделках Руи. Вернулся Далан, и мир заискрился. Как пусто было без него в деревне. А сейчас она может случайно встретиться с ним, переброситься взглядом, улыбкой. И ничего важнее этого в жизни нет.

Перлас все еще сидел за кустами синельника. «Неужели до сих пор возится с куклой?» – удивилась Тамея и тихонько подобралась к отцу.

Оказалось, Перлас спал, уронив голову на грудь. Тамея усмехнулась: то-то отцу попало бы, если б его увидела Хида. Стараясь не шуметь, она обогнула кусты. Из-под крышки большого горшка на очаге струился слабый аромат. Тамея наклонилась и принюхалась. Пшеничная каша! Впрочем, она была так голодна, что уже от вида горшка у нее потекли слюнки. Войдя в кухню, она несколько секунд стояла, приглядываясь: после яркого солнца в доме казалось темно, как в погребе.

– Где ты ходишь? – раздался голос Хиды.

Мать у себя в комнате разглядывала вынутое из сундука голубое платье, которое надевала только по праздникам.

– Охотники вернулись. Сходи к Эйду, возьми мяса для ужина. Кстати, как ты думаешь, я еще могу влезть в это платье? Мне кажется, я располнела.

У Тамеи перехватило горло. Она всегда с радостью ходила к отцу Далана, но только не сегодня! Прийти к Далу в дом и попросить мяса, чтобы приготовить ужин для сватов Пата?! Ни за что! Она умрет на месте от стыда!

– Мама, – стараясь не выдать своего волнения, произнесла Тамея, – пусть Лав сходит.

Я ногу подвернула.

– Где болит?

Изобразив невероятные муки, Тамея проковыляла к лавке и ткнула в щиколотку. Пока мать быстро ощупывала ее ногу, Тамея стонала, морщилась и кусала губы. Наконец Хида выпрямилась и в упор посмотрела ей в глаза. Вздохнув, Тамея отвела взгляд.

– Может, Лав все-таки сходит? – умоляюще спросила она.