Эзумрит

Только один раз ей привиделось, будто из реки выполз огромный полосатый червь и, уставившись на нее желтыми глазами, сказал: «Я люблю тебя, Руизра!» Тамея вздрогнула и проснулась.

– А я и говорю: «Жаль, но я не могу ответить на твое чувство. Тот, кого я полюблю, будет совершенно особенный!» – говорила водяная дива.

– Если ты будешь такой разборчивой, – потянувшись и зевнув, сказала Тамея, – останешься одна!

– А ты не боишься быть слишком разборчивой? – спросила Руя. – Или ты думаешь, я не поняла, почему вчера этот мальчик пришел топиться?

Тамея не ответила.

– Я его видела, – вдруг призналась Руя. – Но я его и пальцем не тронула! Парня выловили рыбаки из того города. – Руя указала на Тмирос. – Потом он попал к старику, высокому такому, с длинными белыми волосами и белой бородой. Он колдун.

– Колдун? – встрепенулась Тамея. – А добрый или злой?

– Не знаю.

– Главное – он не причинил вреда Пату, – задумчиво пробормотала она.

Сильный голод вынудил Тамею вернуться в деревню.

В воздухе носились запахи тушеной, жареной и вареной рыбы. С пастбища, словно оранжевая река, величаво ступая и отмахиваясь хвостами от надоедливых насекомых, возвращались даданы. Впереди стада не менее величаво вышагивал старый пастух Берк. Позади, перекинув длинные прутья через плечо, брели братья Зайн и Шур, оба высокие и крепкие, с выгоревшими почти добела волосами.

– Пусть праздник, Там! – завидев ее, хором поздоровались юноши. – Придешь вечером на плешь?

Плешью в деревне называли пустырь за околицей, где устраивались танцы под незатейливые мелодии, которые наигрывал на дудочке Шур.

– Обязательно придем! – Из-за кустов морщиницы показалось веселое лицо Роки. На ее лбу виднелся бледно-зеленый контур сведенного пятна.

– Я зайду за тобой, – бросила Тамея подруге и поспешила домой.

Хида подала восхитительную рыбу, которую запекла на углях, завернув в листья радужника.

После ужина, когда Тамея в своей комнате пыталась деревянным гребнем пригладить спутанные волосы, Лав прибежала от молочницы.

– У дадан молоко кислое, – сообщила она, со стуком поставив пустой кувшин на стол.

– Как кислое? – удивилась Хида.

– Так. Начали доить. Нуам, как обычно, выпросил у матери кружку молока, а оно кислое. Взяли у остальных – тоже кислое!

– Ай-ай-ай, – покачала головой Хида. – Заболели, видно, чем-то.

– Ага, – подтвердила Лав. – Тутрен за Сохой послала.

– Чем же вас кормить? – озадачилась Хида.