Паргоронские байки. Том 4

Зашло солнце, потом снова наступило утро, а титан с человеком продолжали спорить.

– Марух, существование хорошо уж тем, что оно есть, – говорил Айзевир. – Как вещь в себе. Оно позволяет нам оценивать его. Небытие, да, не позволит нам страдать – но только потому, что не будет нас самих. Никто не порадуется подобному избавлению от страданий.

– Я знаю. Но это все же будет избавление.

– Избавление – дело каждого разумного существа и должно быть продуктом свободного выбора. И страдание – не абсолютное зло. У него тоже есть цель и смысл.

– Цель и смысл?.. Какие?..

– Вот посмотри – мне сейчас хочется пить, – сказал Айзевир. – Я страдаю от жажды.

– Да, – кивнул Марух, пристально глядя на него. – Я слышу твое страдание.

– И я сейчас… поем селедки, – достал из котомки вонючую рыбину Айзевир. – Она о-о-очень соленая.

– Она не утолит твою жажду.

– Даже усугубит, – впился в нее зубами человек. – Теперь мне хочется пить еще сильнее.

– Да, твое страдание усилилось.

– И вот теперь… я попью, – отхлебнул воды Айзевир.

Марух внимательно смотрел. Он слышал, как стихает страдание смертного. Как сменяется… удовольствием.

– Приятно ли мне? – сказал Айзевир. – Да. Очень. Но было ли бы это настолько же приятно, если бы я не мучился от жажды?

Марух молчал.

– Если бы не было страданий, радости бы тоже обесценились, – сказал Айзевир. – Ты не узнаешь, что счастлив, если не будет, с чем сравнивать. Одно неотделимо от другого, одно невозможно без другого. Мы не радовались бы здоровью, не будь болезней.

Мы не радовались бы сытости, не будь голода. Тысячелетие Мрака было кошмаром, но оно закончилось – и как безумно все счастливы! Белое лучше всего смотрится на черном фоне, а черное – на белом.

Марух молчал.

– Это и есть жизнь – сочетание плохого и хорошего, переплетение добра и зла. Бурлящая гуща вечной борьбы, рождающая бесконечные оттенки серого… и прекрасную многоцветную радугу. А если Свет и Тьма однажды перестанут бороться, если кто-то из них окончательно победит… наступит стазис.

Вечный, неизменный… и мертвый. Именно этого ты и добиваешься, титан.

– Именно этого я и добиваюсь, – эхом ответил Марух. – Но пример, тобою приведенный – это малое страдание. Временное. Что может оправдать страдание необратимое? Пытки, геноцид, убийства детей? Что их может оправдать?

– Ты оправдываешь это прекращением страданий, – пожал плечами Айзевир.

– Это снова демагогия. Мы говорим не обо мне.

– Нет, о тебе.