Элайджи в мире эльфов, или Алекса – мой эльф

И Элайджи наградил ее такой улыбкой, от которой стало бы тепло даже в самый дождливый день, от которой даже у самого черствого человека растаяло бы сердце. И даже миссис Бунч иногда слегка улыбалась, видя его добродушную, еще совсем детскую, улыбку.

– Это вам спасибо! – крикнул Элайджи и помчался домой.

Когда он забежал в дом, за столом в ряд уже сидели пять пар голодных глаз и пять ртов, которые не переставая жевали.

– Тебе что, нужно особое приглашение? – закричала миссис Бунч. – Мог бы вообще не приходить.

Теперь ходи голодный. Я думала, ты не придешь, и отдала твою порцию Сэму.

Сэм был рыжим пятнадцатилетним мальчишкой, его лицо было усеяно веснушками, и в деревне он слыл настоящим разбойником. Дорис Бунч не раз давала ему подзатыльник за жалобы соседей. Услышав, что его мать отдала ему порцию Элайджи, он с особым аппетитом принялся есть кашу и с ухмылкой посмотрел на него. У Элайджи заурчало в животе, голод был невыносимым.

– Но я чинил забор, и я его починил, – попытался оправдаться Элайджи, после чего он посмотрел на миссис Бунч и улыбнулся своей волшебной улыбкой.

Миссис Дорис мгновенно отвела глаза.

– Ладно уж, прощу на этот раз, – вздохнув, сказала она более спокойным голосом.

Миссис Дорис взяла чистую миску и огромной ложкой шлепнула в нее содержимое кастрюли, которое она называла почему-то кашей, хотя выглядела эта каша как коричневое тесто. Но голод взял свое, и Элайджи начал уплетать эту так называемую кашу за обе щеки.

Когда все поели, Дорис Бунч приказала Элайджи вымыть всю посуду, после чего он мог быть свободен. Свободен, чтобы наконец приступить к осуществлению своей мечты.

Глава 2

Обрыв находился неподалеку от «Цветочных лугов», почти сразу возле леса. На самом деле это был маленький обрывчик, возможно даже просто крутой склон, но все ребята, играя в пиратов или лесных разбойников, для всей важности случая именовали это место именно обрывом и никак не иначе.

За ним, в десяти шагах разлеглось небольшое, но уютное озерцо, где постоянно сидели, а иногда и жили рыбаки, все время ругаясь на деревенских мальчишек-пиратов, баламутящих воду и пугающих бедную рыбу.

У обрыва Элайджи привязал коня и начал отвязывать от седла замотанный в тряпки ценный груз. Он положил его аккуратно на траву, развязал веревку, словно это был подарок на день рождения, и достал из скупой «упаковки» свое сокровище.