Длиннее века, короче дня

Если скрутит его – даже не вина, а черт знает что… Просто скрутит. Он поднял с пола одежду Кати, попытался ей помочь, она сердито оттолкнула его руки. Он облегченно вздохнул. Оделся сам, стараясь держаться подальше от нее. Потом они вышли вместе, он поддержал ее за локоть, когда спускались со ступенек крыльца, и быстро отнял руку, как только ступеньки закончились. Он не мог на нее смотреть, касаться: Катя казалась ему нечистой, уродливой женщиной, которая виновата в том, что внешне напоминает ребенка. Себя он человеком не чувствовал вообще.

Он только себя умел так ужасно унижать.

В машине она обнимала его за шею, доставала длинной ногой его ногу, дышала в ухо, короче, все еще не оставляла попыток соблазнить. Алексей резко затормозил.

– Ты мне мешаешь. Сиди, пожалуйста, спокойно.

– Буду мешать, – заявила она кокетливо и капризно, – пока не скажешь: мы еще увидимся?

– Да, конечно. Прямо завтра, на работе.

– Нет, ты со мной так не говори. Будто с дурой. Я спрашиваю, когда мы опять к тебе поедем?

– Мы больше никуда с тобой не поедем, – Алексей старался говорить спокойно, пытаясь даже улыбаться, только улыбка получилась неживой.

Ему хотелось содрать ее со своих губ, как клейкую ленту. – Катюша, ты не поняла. Я вообще не по этой части. Ты, конечно, мне очень понравилась, но я люблю жену, дорожу семьей, понимаешь?

– Нифигасе! – Катя уставилась на него возмущенно. – Жену он полюбил после траха со мной! Ты за кого меня держишь! Ты что!

– Успокойся, – сдавленно произнес он.

 – Сама сказала, что ты – девушка опытная. Разве такие отношения обязательно должны иметь продолжение?

– Ты, придурок, – заорала она. – Ты меня что, на стриту снял? Да я твоей жене сейчас пойду позвоню. Или приеду. Узнаю в нашей бухгалтерии адрес…

– Что ты сказала? – Алексей больно сжал ее запястье. – Кому ты звонить собралась? – Его трясло и лихорадило. Главное – не ударить ее. – Если ты… Если ты, не дай бог, что-то Людмиле… я за себя не ручаюсь…

– Да ты псих! – Катя смотрела на него с ужасом.

 – Выпусти меня, я на такси поеду.

Он открыл ей дверцу, смотрел пару минут в тумане, как она идет, как неуклюже болтаются ее руки подростка, потом быстро догнал ее, вынул из бумажника все деньги, сунул в холщовый мешок.

– Это на такси. Извини. Мне просто нездоровится. Спасибо тебе.

– Ну, псих же! – раздосадованно пробормотала Катя, глядя вслед рванувшей с места машине. Затем, не торопясь, пересчитала деньги и пожала плечами. – Ничего вообще-то.