Исповедь на краю

Надо проверить этого сатаниста. Сейчас позвоню. Утром, видимо, его поедут брать. Я с ними появлюсь. До завтра.

Утром Дина увидела из окна, как подъехала милицейская машина, вышло из нее человек пять. Среди них она узнала Сергея. Дина надела на Топика ошейник и спустилась во двор. Сначала бригада обыскивала квартиру Степана. Дина поднялась на площадку второго этажа. Там стояла перепуганная баба Лида.

– Дина! – бросилась она ей навстречу. – Степка ж не убивал?

– Не думаю, баба Лида. Но проверить все равно надо.

Раз кто-то сказал, не нужно, чтоб подозрение повисло… И Олег… Как бы беды не случилось. Ты не бойся. Мой брат тоже приехал. Он проследит, чтобы все было честно. Со Степаном будут нормально обращаться.

– А Галька говорит, у них срок подошел. Им убийцу теперь вынь да положь. А то премию не дадут.

– Дура Галька. Ничего подобного. Им нужен настоящий убийца и не для премии.

В открытую дверь квартиры было видно, как из шкафов, с полок милиционеры вытаскивают вещи, книги, просматривают их, сваливают в кучу на полу.

Кто-то позвал из ванной:

– Сергей, зайди сюда! Глянь! Берем на экспертизу.

Кольцов появился в прихожей, взял из-под вешалки черную сумку Степана, с которой тот ходил на свои кладбищенские прогулки, вытряхнул содержимое: бумажки, плакаты, палки, проволока, нож… Сергей молча протянул его следователю.

– Ну что ж. Пошли, – повернулся тот к стоящему неподвижно Степану.

Тот дико взглянул на мать и протянул руки милиционеру.

Щелкнули наручники, и баба Лида тихонько заскулила.

– Что там нашли в ванной? – спросила Дина у Сергея, когда он проходил мимо.

– Рубашку с кровью. В грязном белье лежала.

Когда Степана увезли, Дина повела бабу Лиду к себе.

– Потом уберешь. Я тебе глинтвейн приготовлю. Это вино горячее с лимоном, корицей. Сахару побольше положу, как ты любишь. Увидишь, тебе сразу легче станет. Можешь поспать у меня.

Когда баба Лида засопела на диванчике на кухне, Дина посмотрела в окно.

Шел мелкий снежок, Галька скребла лопатой дорожку. Из подъезда вышел Олег Федоров. Хмуро огляделся, поднял воротник и побрел куда-то, ссутулившись и шаркая ногами, как старик. «Бедняга», – вздохнула Дина.

* * *

Олег брел по улице без определенной цели. Просто сил не было оставаться в квартире, ставшей такой мрачной и страшной, знать, что в другой комнате сидит почерневшая от горя Вера с опухшим лицом, окруженная своим неприступным молчанием.