Элиас и демон обжорства

Его колпак сбился на сторону, а ноги утонули в белом клубке липких нитей.

– Послушай, Элиас, – сказал эльф, – помоги мне, а я подарю тебе цветок папоротника, идёт?

Элиас задумался.

– Зачем он мне? Нет, ты лучше преврати меня обратно в человека.

– Я не могу, – честно признался эльф.

– Почему?

– Потому что заклятие может снять лишь тот волшебник, который его наложил, или более сильный, а таких немного, – объяснил эльф.

– Что же мне делать?

– Помоги мне, а я постараюсь придумать, как помочь тебе.

Вид у эльфа был вполне добродушный. У Элиаса не было причин ему не доверять.

– Хорошо, – сказал Элиас и, отбросив банку с пауком подальше, помог эльфу выпутаться из липкой паучьей сети.

Эльф стряхнул с кафтана остатки паутины и сел на пенёчек, свесив ножки в крошечных башмачках, и задумался.

– А как тебя зовут? – спросил Элиас.

– Меня зовут Осия, – ответил эльф. – Я видел, что произошло в домике волшебниц, – признался он.

Элиас стыдливо отвёл глаза в сторону.

– Знаю, я поступил не слишком хорошо, – пробормотал он.

– Что было, то было, – вздохнул Осия и задумался. – О! – вдруг воскликнул он. – Скорее всего волшебницы могли отправиться к своей приятельнице (мадам Помпанур). Потому что она печёт самые вкусные торты на свете.

– Ты знаешь, где она живёт? – оживился Элиас.

– Знаю, но это очень далеко, – поморщился эльф.

– Как же мы до неё доберёмся?

Эльф мигом достал из своего кармана коробочку, открыл её дунул: ФУФ!..

Из коробочки вылетело облако серебряной пыли и покрыло Элиаса.

– Эй-е-ей! – возмутился Элиас. – Мы так не договаривались!

– Не волнуйся, с первыми солнечными лучами волшебство закончится, и ты снова станешь прежним, – пообещал Осия и быстро, и легко взлетел на ветку дерева.

– Сэр Брунс, – поклонился эльф филину.

Филин дремал, затаившись в листве.

– Уф! – поднял голову филин.

– А филин-то говорящий! Вот дела! —восхитился Элиас.

– Сэр Брунс, не подбросите ли вы нас до города? – спросил Осия.

– С превеликим удовольствием. Тем более, что я и сам хотел немного прогуляться, пока солнце не взошло, – ответил филин и спорхнул с ветки.

Филин сел рядом с Элиасом и вытянул крыло наподобие трапа.

– Поднимайся, – сказал он. – И поторопись, так как с первыми лучами солнца зрение моё притупится, и я не смогу лететь.