Паргоронские байки. Том 5

И дал еды столько, что ели до заката, а ее все не убывало. Маменька уж хотела всю деревню в гости созывать, да батенька не велел, побоялся чего-то.

А чего бояться-то, когда Люгоша теперь великий волшебник? Он, уж верно, теперь и солнышку может приказать не закатываться, чтоб всегда светло было… но такого Люгоша приказывать не захотел. В темноте спать лучше.

Ну потом Люгоша еще всякого себе нажелал. Костюм хороший, с карманами, пуговицами и аксельбантами. Что это за аксельбанты такие, Люгоша знать до того не знал, а просто слышал, что бывают такие, и очень от них почетность большая.

А и ничего особенного оказалось, шнурки какие-то.

Еще Люгоша приказал погребу едой наполниться, а то столик столиком, а хозяйство тоже надоть. Он вообще решил хозяйствовать теперь знатно, да при том не вставая с сеновала. Просто так вот посмотрел на яблоню с паданцами, да и приказал:

– Властью пестрого фазана, пусть все паданцы сами собой соберутся!

Паданцы сами собой и собрались.

Странно, правда, собрались, как-то – не в корзину, а в одно огромное яблоко. Ну Люгоша огорчаться не стал, а сделал вид, что так и задумывалось, потому что огромное яблоко – тоже дело хорошее, на ярмарке похвалиться можно. А то соседи, вон, каждый раз то поросем особо откормленным хвалятся, то тыквой наибольшущей, а он вот в этот раз яблоком похвалится.

Батенька-то хотел, чтобы Люгоша свое волшебство втайне держал, но разве ж утаишь ежа под рубахой? Идет кто мимо, так ему через плетень довольно глянуть, чтоб увидать, чего у Люгоши во дворе происходит.

Ему-то самому много и не надо было, да родителям же нужно помогать, раз такое дело случилось.

Ну и поползли по деревне слухи. Люгоша-то, мол, бесноватым стал. Что-то делать надо.

Оно же понятно, почему так подумали. Волшебству он точно не учился, про то бы знали. Ведьм в округе нет, да и кто бы из них свою силу Люгоше передал? Сана святого на нем нет, божьи чудеса – точно не про него.

Одно объяснение – бесовщина. А бесовщина – это всегда плохо.

А потому поспешили люди в соседнюю деревню, побольше. Там храм стоял приходской. Обо всем жрецу-батюшке и доложили – мол, такие вот дела, Люгоша-то наш с демонами связался.

– А Люгоша – это кто? – не понял жрец. – Колдун, что ли?

– Да не, отче, то Асторошин сынок, – ответила какая-то бабка.

– А, Люгоша-лодырь! – вспомнил жрец.