Паргоронские байки. Том 5

Вот уже тридцать лет Арминатти возглавлял не только университет Адэфикарос, но и весь ученый совет, всю Мистерию. Десятый лауреат премии Бриара первой степени, он пользовался уважением всего волшебного мира, и власть в его руках была такая, какой не обладают даже императоры.

Сейчас он сидел в старом халате и тапочках, медленно жуя блины со сметаной. Смотрел в одну точку, не до конца проснувшийся.

Арминатти только что поднялся с постели. За окном было еще темно – в последнее время великий волшебник спал очень мало.

Просыпался все раньше, засыпал все позже.

Не получалось по-настоящему устать – но и полностью отогнать усталость тоже не получалось. Изнутри что-то будто давило, тело постоянно ощущалось, как немного чужое. Иногда его приходилось таскать через силу, словно привязанную к ноге гирю.

Блины кончились. Арминатти чуть поразмыслил и сотворил еще один. Доев и его – сотворил чашку с чаем, немного меда, тарелочку с изюмом. Халат на его плечах обратился рабочей робой, домашние тапочки – туфлями с загнутыми носами.

Стол и кровать исчезли, стены завертелись, из ниоткуда стали возникать алхимические инструменты.

Арминатти много лет возглавлял Репарин, институт материализации. Он творил вещи почти с божественной легкостью. Реальность вокруг него менялась по движению брови, по щелчку пальца, а чаще – просто по невысказанному желанию.

К сожалению, это влияло и на его собственную реальность.

Все вокруг Арминатти было создано магией. Жилье, все вещи, одежда, пища – все псевдоматериальное.

Его спальня и лаборатория, туфли на ногах, блины, что он съел сегодня на завтрак. Было бы странно, если бы величайший в мире материализатор не пользовался своими способностями.

Но созданное магическим образом менее реально, чем то, у чего есть история и астральная тень. Псевдоматериальные молекулы – не совсем молекулы. И магия… магия коварна. Когда в твоей жизни ее слишком много, она медленно тебя убивает.

В основном это касается пищи, конечно.

Пищу следует творить особенно тщательно, потому что после съедения она становится частью тебя. Если блины были псевдоматериальны – крохотная частичка тебя станет псевдоматериальной.

А все псевдоматериальное рано или поздно вновь обращается в ничто.

Само собой, пищу всегда творят особенно тщательно. Став съеденной, став частью живого существа, она может просуществовать десятилетия и даже века. Но все равно изменения постепенно накапливаются.