Имитация страсти

Только в понедельник, по дороге в поместье хозяев я вдруг увидела перед собой два детских личика, Коли, старшего, с голубыми глазами, и маленького Пети – с черными, как ночь. Увидела, не смогла отмахнуться, и сердце мое затопило теплой, терпкой волной. Жалость – та великая роскошь, которую я с этого дня себе позволила.

Дом меня встретил привычной уже тишиной, обманчивой, как светские манеры Василисы, как эффект надежности добротного поместья, якобы для приличной династии.

Василиса лежала на террасе на циновке в стрингах и топлес, уткнувшись носом в монитор ноутбука.

Она сосредоточенно и мучительно изучала то, что могло показаться сложными чертежами странных строений. Так оно и было. То были будущие строения ее несчастной внешности, которую уже решено перелопатить, перекроить, обрезать, растянуть. А затем живое тело набить и начинить фиг знает чем, и, главное, непонятно зачем.

Она в ответ на мое приветствие помахала мне левой ногой сорок шестого размера, не меньше. И пробормотала, чтобы я занималась детьми, а ей не мешала.

Отличная просьба, разговоры с Василисой уже стали утомлять, как все бессмысленное, например переход в ластах мелких луж.

Мальчишки мне явно обрадовались, по-своему, тихо, робко, с непривычной для них, еще недоверчивой надеждой.

Я купила по дороге яркие чудесные книжки – раскладушки со сказочными городами, зверями, дворцами, избушками. И всем этим можно управлять. Даже часы в игрушечной комнате у камина, который горел почти настоящим огнем, можно было поставить на нужное время.

Отныне то, что я им буду покупать, – это мои подарки, и только. Пусть их мамаша-жлобиха запихнет себе в ягодицы на пару долларов больше. А уж как я желаю хозяину глубокого, беззаботного алкогольного забытья – это даже словами не опишешь. Сама бы подавала ведрами и «спасибо» говорила.

Мы играли, занимались, питались, купались в бассейне. Там, у воды, со мной случилось такое…

Коля еще барахтался, а малыша я вынесла, закутала в большое полотенце. Он привалился блаженно ко мне, и я его немного побаюкала.

Он повернул головку, посмотрел мне в лицо распахнутыми, изумленными глазищами, просто окатил темной горячей волной, а потом взял мою руку и легонько лизнул теплым, розовым язычком. Как благодарный, счастливый, преданный щенок.

Сердце мое загорелось и взорвалось. Не могу пока об этом говорить, но я сознательно, решительно и окончательно закрыла для себя тему детей. Тему именно этой невыносимой, ни с чем не сравнимой нежности.