Эмма Мухина и Тайна зефира в шоколаде

 – Вы курицу слопали?.. Слопали. Теперь моя очередь подкрепиться.

И я наконец-то принялась за свои борщи. Настроение мое мигом улучшилось.

– Так вы и есть Ф-17? – из любопытства спросила я.

– Ф-17 – наш суперсекретный агент. А меня зовут Жан Тряпье.

– Вы француз?

– Нет, я русский, – нехотя ответил он. – Из-под Вологды. Настоящее имя – Иван Тряпкин.

– А здесь, в Париже, чем занимаетесь? – не унималась я. – Шпионажем?

– Послушай, дорогая, – взорвался Тряпкин, – не слишком ли ты много вопросов задаешь?!

– Тс-с-с, – приставила я ложку к губам.

Тряпкин перешел на шепот:

– Завтра мы встречаемся с господином Сундзуки. Человеком-мутантом. Он умеет читать мысли и проникать в глубинное подсознание. По твоей фотографии ему…

Я перебила:

– Выходит, это вы свистнули фотку?

– Какую фотку?

Я рассказала о пропавшей фотографии.

– Это работа доктора Гроба! – возбужденно вскочил он со стула. – Значит, ему тоже удалось выйти на господина Сундзуки. Нельзя терять ни секунды.

Глава VIII

Визит к господину Сундзуки

Господин Сундзуки оказался мне по колено – крошечный карлик с малюсенькими ручками и ножками.

– Тебя зовут Эмма Мухина, – пропищал он. – Ты русская. Учишься в седьмом классе московской школы № 324. Двоечница, лентяйка и прогульщица.

«Последнее мог бы и не говорить», – подумала я.

– Не перебивай меня! – нервно закричал господин Сундзуки. – Тебе в подсознание заложена секретная информация. Думай об этой информации! Думай!.

Легко сказать – думай. Но как можно думать о том, чего не знаешь? Вот о зефире в шоколаде я могу подумать. И перед моим мысленным взором поплыла большущая коробка зефира.

– Сейчас же перестань думать о зефире! – затопал ножками мутант.

– Но я его очень люблю.

– Мсье Тряпье, – обратился господин Сундзуки к Тряпкину, – смойте с ее лица этот дурацкий грим. Он мне мешает работать.

Мы прошли в ванную.

– А откуда он знает русский язык? – спросила я.

– Он же мутант, – ответил Тряпкин. – А мутанты все знают.

В ванной я вымыла лицо, расчесала волосы и снова превратилась в саму себя.

– Вот это совсем другое дело, – одобрил господин Сундзуки, когда мы вернулись. И опять уставился на меня немигающим взглядом. – Думай об информации! Думай!.. Думай!..

Тряпкин, чтобы не мешать, удалился за дверь. Мы просидели часа полтора, неустанно пялясь друг на друга.

– Мсье Тряпье! – наконец позвал мутант.