Эмма Мухина и Тайна одноглазой Джоконды

– Не «куча времени», а двадцать девять минут, – уточнил Чмонин.

«М-да… – подумала я, – тяжелый случай».

– Послушайте, капитан, – вновь принялась я ему втолковывать. – У вас есть приказ отвезти меня на вокзал. Правильно?..

– Так точно!

– Но у вас нет приказа не заезжать в ночник. Понимаете?..

Чмонин опять начал напряженно соображать. Тяжело ему это дело давалось.

– Мне приказано доставить вас на вокзал, – скрипнув зубами, сказал он.

– А не заезжать в ночной клуб у вас был приказ?

– Никак нет!

– Вот видите.

Чмонин ничего не ответил. По-моему, он не врубился в мою последнюю фразу.

– Давайте, капитан, рулите налево. Во-он в тот переулочек.

Через пару минут мы подкатили к «Конфетке».

У входа торчал Гафчик. Как преданный пес, он всюду сопровождал своего хозяина.

– Привет, Гафч, – потрепала я его рыжую голову.

– Гаф, – ответил Гафчик.

– Вы только долго не задерживайтесь, – сказал Чмонин.

– Знаю, знаю! Вам приказано доставить меня на вокзал.

– Так точно!

Я вошла в ночник, где мигали огни и гремела музыка.

Воробья я нашла в баре, на втором этаже. Он сидел у стойки и изображал из себя крутого парня. Небрежная поза, в руке стакан с коктейлем «Удар по мозгам».

Я взяла свой любимый яблочный сок и подсела к Володьке.

– Привет, Воробей, – сказала я.

Володька сунул мне под нос свои часы.

– Смотри, сколько времени, Мухина! Ты где так долго пропадала?

– На кладбище.

– На каком еще кладбище?!

– На Ваганьковском.

– На Ваганьковском кладбище в час ночи?! Ты что, меня за дурака принимаешь?!

– Ага, за дурака, – решила я немного подразнить Воробья.

Но Воробей на провокацию не поддался.

– И что ты там делала? – спросил он.

Я схватила его за горло и угрожающе прорычала:

– Мертвецов ела! Я пожирательница мертвецов!..

– Хватит дурачиться, Мухина. Я серьезно спрашиваю.

Покосившись на бармена, я зашептала:

– Воробей, сейчас я тебе та-а-акое расскажу.

– Могила, – тоже шепотом ответил Володька. – Небось опять влипла?!

– Да еще как! Ты даже представить себе не можешь, в какую передрягу я попала на этот раз.

И я все-все-все Володьке выложила. Конечно, я дала слово никому ничего не рассказывать. Но слово-то мое. Хочу даю – хочу назад забираю.

Воробей слушал, не перебивая. И чем дальше я рассказывала, тем больше он хмурился.