По осколкам разбитого зеркала

Оля достала из кармана сумки деньги, чтобы положить на видное место три тысячи, и с удивлением уставилась на две тысячные бумажки. Больше ничего в кармане не было. Нельзя сказать, что подобная ситуация случилась с Олей впервые. Любой, кто пренебрегает проверкой и пересчетом денег, знает, как это потом бывает. Обычно Оле легче махнуть рукой. Все равно обвинят ее: считайте деньги, не отходя от кассы, а где вы были потом, и все такое. Противные, унизительные ситуации, легче заплатить за свою ошибку. Но сейчас… Сумма долга, список необходимых трат, капли планируемого дохода… Нет, нужно вернуться.

На пороге магазина Оля растерялась. Она забыла, в какой кассе была. Впрочем, их всего две. За одной сидела женщина-менеджер, снимала кассу. За другой девушка-мигрантка. Оля сначала смотрела на нее с удивлением: то ли ей показалось, что она выглядит иначе, то ли это не она. Но другой нет. У кассирши было маленькое личико с огромными круглыми черными глазами. Оля все же обратилась к ней.

– Я была у вас только что.

Дала пять тысяч. Вы неправильно посчитали и дали сдачу на две тысячи меньше.

Девушка посмотрела на нее удивленно:

– Я вас не обслуживала.

Пока Оля что-то пыталась объяснить, появилась вторая кассирша. Та самая. Оля почти с радостью узнавала крупное, одутловатое лицо, колючий взгляд узких глаз. Но не успела даже рот открыть. Эта девушка сказала непримиримо:

– Я вас сегодня не видела.

Как Оля вынесла долгие минуты тягостного, унизительного испытания, она и сама не знала.

Убежать хотелось с первой минуты. Да, нашлись зеваки среди покупателей, и они все вместе с кассиршами и менеджером учили Олю, как и где считают деньги, и объясняли, кем является тот, кто поступает иначе. Вывод коллектива был один: тот, кто зарабатывает, тот дорожит. Но Оля дотерпела до вердикта менеджера: «Лишних денег на обеих кассах нет». И почти с облегчением направилась к выходу. Она с трудом сдерживала слезы. И негромко произнесла, почти прошептала от порога: «В кассе нет, но мы ничего не знаем о карманах».

А на улице ее вдруг сильно схватила за рукав незнакомая женщина. Плотная, коренастая, с грубым и яростным лицом.

– Вот так все уходят, – гневно сказала она. – Эта мордастая меня тоже обокрала. Меньше, правда, но для меня и двести рублей деньги. И я знаю еще трех соседок. Тоже посчитали дома. У кого-то несколько рублей не постеснялась украсть, а у той бабушки они были последние. А ты… Из-за таких, как ты, им все и сходит с рук.