По осколкам разбитого зеркала

Она смотрела на него сквозь слезы ужаса, обиды и почти ненависти.

– Что ты так орешь? – вдруг закричала она. – Что ты меня мучаешь? Что мне сделать?!

Малыш вдруг успокоился и посмотрел на нее очень внимательными, серьезными глазами, похожими на черные сливы. А личико еще было все мокрое. И с Олей что-то случилось. Она бросилась к нему, в это гнездо, и крепко сжала крошечные беспомощные лапки.

– Что я натворила! Я тебя испугала. Господи, какой ты маленький, и одни косточки. Не бойся меня, а то я умру от горя.

Скажи, что ты хочешь. Я ничего не могу, но я постараюсь.

Это странно, но Оля не чувствовала больше ни отторжения, ни брезгливости, ни страха.

Тут в ее дверь позвонили. Пришел частный детектив от Вероники Анатольевны. Он оказался точно таким, каким она его описывала в книгах. Высоким и синеглазым. Сразу понял, что Оле сейчас ни до чего, задал наводящие вопросы, посмотрел на постояльца и принял командование на себя.

– Сдается мне, – сказал Сергей, – из нас двоих в этой ситуации именно я могу считаться носителем нужного опыта.

Моему сыну было примерно три года, когда жена начала работать. Приходилось во всем подменять. Я тебе скажу как профессионал. Это очень порядочный маленький парень. Он явно хочет на горшок и боится опозориться. Давай мы с ним попробуем с этим справиться, затем я тебе покажу, как детей моют. Потом дашь ему свою бурду: не фонтан, но и ничего страшного, я попробовал. И я тебе обещаю: через полчаса ребенок будет спать. Он страшно устал. И после этого мы нормально поговорим.

У него все получилось как по нотам, у этого почти киношного ковбоя. Они вдвоем послушали сладкое сопение ребенка и ушли в кухню – пить чай и решать невероятные проблемы Оли.

– Можно, я начну с очень личного вопроса? – спросил Сергей.

– Да с любого, – выдохнула Оля. – Я вообще не знаю, что в моем кошмаре может быть не личное.

– Я о панике перед маленьким казахским пришельцем. Редко, но встречался с подобным феноменом. Ты – чайлдфри?

– Так бросается в глаза?

– Очень.

Взрослая симпатичная женщина – и такое смятение, паника. Они адресованы именно ему.

– Да, я против. Разве я не права? Как она могла, эта Зарина, себе позволить бросить во враждебный мир такого беспомощного, но уже страдающего человека? Против него сейчас армия козлов в черных робах, следователи Хретинины, предательница-подруга. Против него я, которая предпочла бы быть полностью ограбленной, но не оставаться наедине с чужим, несчастным ребенком.