Синдром Дездемоны

Значит, приняла всерьез, испугалась до приступа безобразного бешенства. Она ведь обычно такая вся из себя томная, манерная, изысканная. Проблема была в том, как повел себя Никита. Его отстраненность, подчеркнутое безразличие и стали сигналом для этой чертовой толпы. Они все только изображают добрых друзей, веселых собутыльников. На самом деле это никогда не пьянеющие и ни на секунду не забывающие о своих мутных делах просители, которые пришли к своему решале. Если бы Никита изобразил притворное оскорбление своей невинности, его гости могли бы растерзать Валентину физически.

Это если усугубить реальную ситуацию.

Выводы? Их несколько, и все обнадеживающие. Она сделала то, что хотела: продемонстрировала особые отношения с Никитой его жене и кругу всех, кто вхож в его дом. Это вызвало бурный ответ, как все настоящее. Значит, все было верно, жалеть не о чем. Следующий вывод: Никита имел право на растерянность и даже потрясение. Именно потому, что тоже понял: речь идет о возможной и главной перемене в его жизни.

Они никогда об этом не говорили, он не готов, ему нужно время. И можно понять его раздражение против нее, Валентины, которая взорвала спокойное течение событий. Никита имеет право на любую реакцию, на то, чтобы демонстративно поставить ее на место обычной подчиненной далеко не первого ряда. Но если она сумеет сделать верно первые шаги, то все преодолеет. Ведь он при всей своей обиде дал ей такой шанс. Это настоящее дело, в котором они будут связаны столь многим: деньгами, тайной, особым доверием и общими планами на будущее.

Валентина вспомнила, как на следующий день после вечеринки встретилась с холодным, даже недоброжелательным отношением Никиты, и испугалась до боли в сердце, что он ее уволит. Теперь точно не уволит. Она довольно рассмеялась и позвонила Кате, чтобы та записала ее к Городецкому на прием. Она тоже умеет демонстрировать чисто служебную отстраненность.

В шесть часов, когда Валентина уже сидела в приемной, Никита задерживал у себя сотрудника, которого пригласил именно с этой целью.

В двадцать минут седьмого сотрудник ушел. Начальник позвонил Кате почти в семь часов:

– Давыдова пришла? Пусть заходит.

Валентина старалась спокойно, неторопливо идти по ковру его огромного кабинета, ощущая на себе его пристальный и, кажется, недоброжелательный взгляд, как прикосновение холодных металлических прутьев.