Эураль, или Действуй, сказал чернокнижник

Он нащупал на кисти узел веревки и впился в него зубами. Кровь прилила к челюсти, слюна обрела вкус железа. Зубы заострились, окрепли. Что это – адреналин или сторонняя помощь? Андрей рвал и кромсал, с отчаянием зверя, саблезубого тигра…

И веревка поддалась.

Он встал, помассировав руку, и с наслаждением размялся, повернув торс влево и вправо. Позвоночник приятно хрустнул. Фух. Так. Что теперь?

Не успел Андрей в полной мере насладиться чувством свободы (пусть и относительной), как рядом с ним скрипнула половица.

Всю уверенность, как мел на школьной доске, стерло в одно мгновение.

– А-а-а! – закричал Андрей и ринулся к свету. «С ним я покоен, ему моя жизнь отдана! С ним я покоен, ему моя жизнь отдана!» Задев сапог, он чуть не упал, врезался плечом в стену, но все-таки вытащил факел из крепления в стене. По телу пробежала благодать. Так, наверное, чувствовал себя легендарный Король Пируан, когда выдернул с корнем горящее дерево, в которое минуту назад ударила молния.

Вытянув перед собой факел, как меч, Андрей повторил:

– Кто здесь?

Поводил туда-сюда, но – никого.

Лишь мрачная комната то тут, то там восстающая из небытия.

– Выходите! – потребовал Андрей. Он не собирался искать незнакомцев, рассчитывая, что они сами выйдут и все объяснят. И извинятся в придачу.

Спустя минуту сердцебиение восстановилось. Андрей сделал два вдоха полной грудью, и краем глаза увидел, как дверь шифоньера медленно отворилась. Он развернулся, почти отчаянно, и направил факел туда.

В шкафу было пусто.

А прямо возле уха прозвучал голос:

– Я не пойду на казнь.

* * *

Андрей завопил, бросил факел на пол и заперся в шифоньере. Его внутреннему ребенку казалось, что в замкнутом пространстве куда безопаснее.

Сквозь щелочку он наблюдал за происходящим. Вот – промелькнуло фиолетовое платье. Кто-то поднял факел, который каким-то чудом не поджег ковер, и водрузил его обратно на стену. «Прости», – проговорил про себя Андрей, обращаясь к огню. «Прости, прости»… И за то, что на пол бросил.

И за то, что кричал в его присутствии. Он не верил, что это действительно может привести к каким-то последствиям, но отцовское воспитание давало о себе знать.

– Я не пойду на казнь, – произнес женский, глуховатый, словно утробный голос, и после этого наступила тишина, которую нарушало лишь отрывистое дыхание Андрея.

* * *

Возможность мыслить логически возвращалась со скоростью интернета в дешевом отеле, и Андрей начал обдумывать происходящее.