Эхо в бутылке

Эта незатейливая головоломка скрывала в себе одно побочное действие. Терапевтический эффект. Решение задачи освобождало голову от шума, и это было бесценно. Я продолжал разбирать и собирать кубик снова и снова, пока на горизонте не показалась море.

Оранжевое

солнце сияло над водой, скользя миллионом бликов по морской глади.

Копли. Здесь начался мой путь. Отец учился в Эстонской морской академии, когда повстречался с мамой. В результате бурного романа, закрутившегося между мужественным офицером и милой официанткой, родился я.

Они были счастливы. Но недолго. Мамы не стало, когда я был совсем маленький. Отец вечно находился в рейсах. И меня воспитывала бабушка.

Агне. Но я звал ее А. Сперва я не мог выговорить сложное для детской артикуляции имя, а потом мне просто нравилось ее так называть. Протяжно так. А-а-а. Она всегда приходила на мой клич, согревая открытой улыбкой. Теплая, круглолицая женщина с большим добрым сердцем была мне самым близким человеком.

Я обхватывал маленькими ручками ее за талию. Показывая, вот так я тебя люблю. Как же давно это было.

Я вышел на конечной остановке. Чайки, чинно чеканя шаг, прогуливались по тротуару. Забавные они. Раньше я любил просыпаться под их крики. Они напоминали о близости моря, о шуме прибоя, о каменных блинчиках, которые я мастерски запускал по воде.

В детстве все было простым и понятным. Я не думал о счастье, я его чувствовал. Глядя, как загораются звезды в ночном небе. Улавливая аромат бабушкиной стряпни, доносящейся с кухни.

Чувствуя, как бешено бьется сердце при виде моей одноклассницы Лейи. Ах, грезы об этой девчонке не давали мне покоя целый год. Пока она с семьей куда-то не переехала.

Я спустился на песчаный берег. Там было шумно и многолюдно. Пледы. Пикники. Мощные колонки в разных уголках пляжа создавали музыкальную какофонию. Люди веселились вокруг. Я же ничего не чувствовал, кроме досады.

Сбросив туфли, я закатал низ брюк, ощутив прикосновение мокрого песка, и сделал шаг по направлению к морю.

Соленая волна вышла мне навстречу, лизнула шершавым языком и отступила, оставив на стопах блестящие капли с мерцающими песчинками. Вода была прохладной, бодрящей. С непривычки жара немного утомила, и мне захотелось окунуться.

«Вы подумайте! Захотелось!»

Я попросил присмотреть за вещами престарелую пару. А сам побежал навстречу волнам. Я плыл, сбрасывая всю ярость и злость, накопившуюся внутри.