Спасите наши души

Бизнес мог лопнуть, от жены нужно уходить, а тут есть закаленный в боях товарищ, обязанный ему всем… Просто некогда было как-то закрепить их союз.

– По какому поводу пьянка в одиночку? – Геннадий вздрогнул, услышав за спиной голос жены, но не повернулся к ней. – Что ж ты меня не пригласил на свои поминки?

– Что? Ты о чем, Вера? – Он почти испуганно посмотрел в бледное, напряженное лицо жены.

– О том, что бл…ь твою кто-то прикончил. А меня, между прочим, вызывают для дачи показаний. Может, посоветуешь, что мне им показать?

– Я не понимаю… То есть как тебя вызывают? Я не знал.

Почему…

– Ах, ты не понимаешь! Так я тебе объясню. Ты ж как был дубиной безграмотной, так им и остался. Из-за того, что ты мразь и подонок, я теперь – главная подозреваемая. Соображаешь? Эту суку наконец пришили, а мотив есть у меня! Мой муж не только с ней спал, он меня обворовывал, собирался меня нищей оставить.

Вера трясущимися руками плеснула себе коньяку в стакан, выпила залпом и швырнула его в огромную зеркальную витрину.

Что-то окончательно разбилось в ней самой, когда зазвенело осыпавшееся стекло. Она упала на колени и стала колотить кулаками пол. Геннадий с ужасом слушал ее вой: «Я уже не знаю, может, это я убила. Я столько раз делала это в мыслях… Я одного хочу, чтобы эта тварь оказалась жива, а я бы убила ее еще раз… Ненавижу тебя…»

* * *

Второй час подряд некастрированный кот издавал утробные звуки, раздирая когтями диванную подушку, соседи без устали стучали шваброй в стену, а Ирма Георгадзе с пылающими от волнения щеками била по клавиатуре компьютера.

«Прощай, дорогая Наташа ТИМ, и прости меня за все. Только я виновата в том, что так рано и трагически оборвалась твоя молодая жизнь. Ты была всем хороша и всеми любима. Ты в одном была виновата перед нелюдями, ворвавшимися ночью в твой тихий дом. В том, что не побоялась стать моей подругой. Что помогала вместе со мной обездоленным детям, нищим и больным старикам, бездомным животным. Не простили тебе этого ненавистники всего живого.

Жалкие трусы, которым я оказалась не по зубам. Ничего, моя девочка, им это с рук не сойдет. Они заплатят своей грязной кровью…»

Ирма резко повернулась к коту: «Ты можешь заткнуться на минуту? Нашел время. Ну-ка замолчи». Она схватила плед с кресла и накрыла им воющий, взъерошенный комок. Вопли превратились в глухое, недоуменное урчание. Что позволило Ирме услышать телефонный звонок.

– Да, Стелла. Да, дорогая. Я как? Я в трансе, шоке.