Вместо громких слов

Ох, как много людей, от которых любовь шарахается, как от чумы.

Я сложила в судок котлеты, положила в сумку банку кофе, пакет финских сливок, мороженое на козьем молоке, упаковку бородинских булочек. Влезла в джинсы, натянула майку. Перед тем как выйти, посмотрела в глаза своему отражению. Я не увидела в них ни сентиментальности, ни смятения, ни тревоги. Только серый свет необходимости поступка. Терпеть не могу поступки, но необходимость не оставляет выбора.

По дороге к круглому дому, как называют у нас это огромное и странное строение, я думала о Кате.

Она назвала по телефону Галю мамой, а это верный знак, что девочка напугана, потрясена. Галя была Кате не мамой, а тетей. Они с Игорем удочерили племянницу совсем крохой после смерти Галиной непутевой младшей сестры. Родная Катина мама, став матерью-одиночкой в семнадцать лет, запила, завела дурную компанию, откуда-то появились наркотики. Игорь и Галя пытались дать всему этому бой, но силы оказались неравны. Им удалось лишь выхватить ребенка из рук приставов, которые тащили Катю в детский дом, и добиться удочерения. Это было совсем не просто для людей, которые не умеют давать взятки. Как рассказывала Галя, главным недостатком семьи для опеки тогда была их однокомнатная квартира. Квартира сестры удивительным образом оказалась подаренной неизвестному лицу буквально за день до ее смерти. Что касается однушки, то у нас в детских домах апартаменты на каждого сироту. С прислугой и джакузи, ага. Но у них получилось построить свой однокомнатный ковчег. Игорь использовал каждый метр, нет, сантиметр площади. Я редко захожу к ним, но совершенно не чувствую ни тесноты, ни малейшего неудобства. А у меня вполне просторная квартира на одну. И мне помешала бы даже муха.

Сейчас Кате двенадцать лет. Мне очень нравится эта девочка с ясным и развитым умом. Она помнит себя с раннего возраста. Галя и Игорь не пытались скрывать от нее историю семьи. Катя привыкла к откровенности и честности взрослых и отвечала обретенным родителям тем же. Галя, конечно, ее обожает, хлопочет вокруг, как наседка.

Но по-настоящему меня трогает, как смотрят друг на друга Игорь и Катя. Как два равных по разуму человека, соратники одного дела, родные люди, которые навеки обменялись клятвой преданности. Катина тонкая ручка находит крепкую ладонь Игоря. Ее зеленые глаза-озера вливаются в его карий взгляд, и они едины в главной идее. Им нужно окутать любовью и окружить защитой Галю, слабый и драгоценный огонь их союза.

Дверь мне открыла Галя.