Преданья старины глубокой

Мало ли о чем Кащей со своими подручными разговаривает – может, наказывает хлебом-солью встречать, когда с новой невестой воротится?

– Держись крепче, – приказал Кащей, вступая в колесницу и берясь за вожжи. – Ты не бессмертный, упадешь – умрешь.

– А то не знаю! – огрызнулся Игорь, бесстрашно глядя вниз. – Я, царь, к тебе в гости прийти не забоялся – неужто в небушко подняться струхну?

Кащей равнодушно пожал плечами. Его такие вопросы волновали мало.

– Но, поехали, – ничуть не повышая голоса, скомандовал он.

Восклицания в речи царя нежити отсутствовали напрочь.

Крылатый змий яростно всшипел и побежал по кругу, набирая скорость. Крылья неистово заколотили по воздуху, пузо ощутимо раздулось от горячего газа, чудище срыгнуло излишки и начало подниматься в поднебесье. Кащей спокойно держал вожжи, направляя колесницу в нужную сторону.

По бокам колесницы птичьими крыльями расправились деревянные лопасти. Полозья заискрились, замерцали, опираясь вместо земли на вольный воздух. Змий нес седоков с бешеной скоростью – Игорь торопливо обвязал голову тряпицей, чтобы не оглохнуть.

Ветер в ушах так и свистал.

Другое дело – Кащей. Бессмертный царь замер, как языческий кумир на возвышении – не двинется, не шелохнется. Пальцы-костяшки крепко сжимают вожжи, равнодушные блеклые глаза взирают на все еще алеющий закатом небозем.

Отобранное снаряжение Игорю вернули. И оружие, и кольчугу, и шелом. Даже кошель с монетами воротили. Стоя за спиной возницы, князь невольно думал, как было бы легко сейчас отрубить Кащею голову… впрочем, он прекрасно помнил, чем закончилась предыдущая попытка.

Вторично делать из себя дурака Игорь не собирался.

Под колесницей пронеслась широкая полоса воды, поблескивающая в лунном свете. Неужто Двина?! Так и есть! А на берегу, само собой, его родной город…

Меж Костяным Дворцом и Ратичем почти триста верст. Верхом на коне Игорь добирался аж две с половиной седмицы – в обход, через чащобу, по звериным тропкам, буреломам непролазным. А змий крылатый за неполный уповод[8 - Мера времени, равная промежутку от еды до еды или до отдыха.

Точной продолжительности нет – колеблется от двух до четырех часов. Рабочий день крестьянина состоял из трех-пяти уповодов.] домчал – поди ж, борзокрылый какой! Вот бы себе такого заиметь – то-то все обзавидуются! Завтракаешь в Киеве, обедаешь в Новгороде, а на ужину к брату в Тиборск…

То-то славно было бы!

– А что, царь, нет ли у тебя от этого змия змеенышей? – с интересом спросил Игорь.