Преданья старины глубокой

 – Пугай сим татарву свою поганую – истинно верующему смерть не страшна!

– Забавно, – проявил легкую заинтересованность Кащей. – А что насчет пыток? Я могу заставить тебя молить о смерти, поп. Хочешь?

– Тело мое ты волен истерзать, ибо сила за тобой, – не стал спорить отец Онуфрий. – Но тело – это лишь грешная тленная оболочка. Муки плоти – ничто! А дух мой крепче стены каменной!

– Не слишком удачная аналогия, – указал на развалины Ратича Кащей. – Как видишь, каменные стены передо мной не устояли.

– Но дух мой – устоит!

– Может, проверить? – задумался Кащей.

 – Хек. Хек. Хек.

Старик в короне взвесил на руке перун-громобой, нацелился в отца Онуфрия… но в последний миг перевел прицел чуть правее, испепелив какого-то мальчишку. Тот только вскрикнул и упал почерневшей головешкой. В воздухе запахло жареным мясом.

Лицо священника резко осунулось и заострилось. Только чудовищным усилием воли он удержал себя в руках – гнев, клокочущий в душе, требовал броситься и задушить проклятого палача голыми руками.

Однако разумом отец Онуфрий прекрасно понимал, что ни малейшего проку от этого не будет – так просто Кащея не убьешь…

Тот некоторое время смотрел на священника, а потом пожал плечами, и перун ударил еще одной молнией. Теперь погибла юная девушка.

– Да воскреснет Бог, да расточатся враги Его!!! – все-таки не выдержал отец Онуфрий.

Архиерей выставил перед собой тяжелый медный крест и бросился на Кащея, лелея нешуточную надежду, что символ святой веры заставит это отродье Сатаны рассыпаться на месте.

Однако бессмертный царь одним быстрым движением вырвал крест, а другим – швырнул наземь его владельца.

– Забавный предмет, – посмотрел на взятую добычу Кащей. – Полагаю, он должен был как-то мне повредить?

– Ты… ты…

– Сожалею, что разочаровал, – отбросил прочь крест Кащей. На ладони у него остался белый след, точно от ожога, но тут же исчез. – Боюсь, я не имею отношения к тому, кого казнил Понтий Пилат. Символ Распятого мне не страшен.

Отец Онуфрий с трудом поднялся на ноги, отряхнул рясу и глянул на Кащея исподлобья, с неутолимой злобой.

Старческие пальцы мелко дрожали от бессильного бешенства.

– Теперь нам убить его? – нетерпеливо спросил Калин.

– Нет, – отстранил его Кащей. – Не нужно. Я оставлю тебя вживе, поп. Но ты выполнишь одно мое поручение.

– Никогда! – мгновенно вспылил отец Онуфрий. – Диавольское отродье, да я даже ради спасения души не стану тебе служить!

– Дослушай вначале.