Преданья старины глубокой

– Не забудь, коротышка – на закате в тронный зал! – рыкнул Тугарин, на секунду обернувшись. – К царю на совет!

– Сам не забудь, ящерица… – мрачно буркнул карла.

Действительно, на сегодня Кащей запланировал большой совет. А завтра… завтра он отбывает на переговоры с возможными союзниками. На полудень, на восход, на полуночь – всюду, где еще остались древние создания и народы, последние осколки былых времен и эпох…

Но это будет завтра.

– Не зайти ли нам в сераль? – предупредительно спросил Тугарин.

 – Я слышал, мой царь обзавелся новой супругой? Теперь число вновь выровнялось?

– Да, теперь их снова ровно пятьдесят, – равнодушно ответил Кащей. – Очень недурной экземпляр, нужно сказать.

– Так мы…

– Нет. Вначале – еще ниже. К капищу Кумарби.

Даже Тугарин слегка вздрогнул. Кащей действительно взялся за дело всерьез – вот уже много веков он не будил этого древнего демона…

Костлявый старик в царском одеянии и огромный людоящер в кафтане воеводы спускались очень долго.

Ступень за ступенью, все ниже, ниже, ниже, ниже… Этот ход вел в такие глубины, в какие не совались даже храбрейшие из кащеевых слуг – говорят, по нему можно добраться до самой Нави…

Но так далеко Кащей опускаться не стал. Он остановился несколько раньше – на площадке, переходящей в длинную темную галерею. По ней древний царь-колдун двинулся уже в одиночестве – Тугарин остался ждать у лестницы.

Прозрачные роговые веки медленно сомкнулись, каган уселся на нижнюю ступень и погрузился в глубокий сон ящера…

Галерея не освещалась ни единым лучиком. Но Кащею Бессмертному не нужен свет, чтобы различать очертания – он шел уверенно, ни разу не оступившись. И дошел до огромного зала – посреди него рос исполинский дуб, упираясь корнями в потолок.

Как это огромное дерево могло жить здесь, в подземелье, без света и воды – загадка.

Его листья почернели, но не опадали, корни шевелились, будто живые, а в самом центре красовалась огромное черное дупло.

Но Кащея интересовало не дупло. Его интересовала щель меж корнями – совсем крохотная по отношению к дубу, но огромная – рядом с человеком. Добрых пяти саженей шириной. Оттуда веяло могильным холодом, пахло гнилью и разложением.