Преданья старины глубокой

Он то открывал, то закрывал рот, глядя на все еще пылающие развалины. Чистые голубые глаза, не замутненные даже крохотным признаком мысли, непонимающе взирали на то, что еще вчера было мирным городом.

– М-да… Кто-то успел раньше нас… – задумчиво выпятил губу Яромир. – Татаровья, что ли, набег сделали?.. Больше вроде некому…

– И-и-и-иго-о-о-о-орь!!! – истошно завопил Иван, приложив ладони ко рту.

– Да тише ты, дурак!.. – аж присел Яромир. – Глотка бычачья… и умишко такой же! Чего ты орешь?!

– Брата зову! – возмущенно нахмурился княжич.

– Брата… Головой сначала подумай! А если те, что город пожгли, еще там?..

– Посеку!!! – схватился за рукоять Самосека Иван.

– А если они тебя?

– Княжича?!! – выпучил глаза Иван. – Не посмеют!!!

– Если это тот, о ком я думаю… еще как посмеют. Пошли лучше, посмотрим…

Впрочем, смотреть оказалось не на что. Почти все деревянные здания погибли от пожара, порожденного драконьим пламенем. Каменных хоромин в Ратиче было не так уж много, но они тоже изрядно пострадали.

Крепостная стена в двух местах обрушилась, от ворот остались обломки, а на улицах валялись трупы.

Многие сотни трупов.

Сразу стало ясно, кто именно здесь побывал – кроме русичей встречались и татаровьины. По сравнению с русичами потери Калина были ничтожны, но все же несколько косоглазых батуров таки остались лежать мертвыми на улицах Ратича.

От княжьего подворья тянуло дымом и доносились вопли. Горестный вой уцелевших – тех, кто сумел-таки схорониться от супостата в погребах, сараях, а то и просто сундуках.

Таковых набралось три сотни с малым – в основном женщины, дети, старики.

Руководил ими осунувшийся отец Онуфрий – под его началом были разведены погребальные костры, куда стаскивали многочисленных мертвецов. Святой старец выглядел сломленным и раздавленным – куда только подевалась обычная суровость во взоре? Голова перевязана, на месте левого уха ужасная рана.

– Искони бе Слово, и Слово бе к Богу, и Бог бе Слово, – тихо шептал архиерей, глядя на мертвых и умирающих.

 – Со святыми упокой, Христе, души рабов Твоих, идеже несть болезнь, ни печаль, ни воздыхание, но жизнь безконечная… Взыщи, Господи, погибшие души сии, аще возможно есть, помилуй… Неисследимы судьбы Твои… Не постави мне во грех сей молитвы моей, но да будет святая воля Твоя… Все в руце Твоей, Господи…

– Владыко! – раздался оклик. – Владыко!

– Иванушка! – бросился к княжичу отец Онуфрий, прервав молитву.