Закат цвета индиго

Там бабка померла на первом этаже. Внук вроде хотел хату продать, а потом решил сдать. Кавказ сначала пустил, с Черкизовского рынка, так они каждый вечер товар завозили прямо в квартиру. Грязь, запахи всякие, соседи меня жалобами закидали. Я его вызвал, так и так, говорю. Он кавказцев выгнал, двух девок поселил. Так они, – Миша радостно засмеялся, – они там бордель натуральный устроили, в этой двушке. По шесть мужиков за один раз принимали. Соседи просто кусаться начали. Я наследника опять вызвал: ты что, говорю, нормального человека найти не можешь? Что у тебя за проблемы? Он говорит, типа, будь спокоен, все улажу.

Ну и вроде нашел. Не знаю кого, но уже несколько месяцев никто не жалуется на эту квартиру.

– Больше никто не сдает?

– Легально нет. Знаю бабулю одну с третьего этажа, хохлов держит в однокомнатной. Причем без регистрации. То их два, то четыре. Я днем выгоню, а она ночью опять пускает. «Миш, – говорит, – какие ж это квартиранты. Это ж родня, до поезда пришли пересидеть».

 – Миша опять залился смехом, но Сергей решительно потряс его за плечо.

– Не увлекайся, старик. Жизнь – штука веселая, но я вообще-то покойника ищу. Это совсем другая проблема, понимаешь? Нам нужно войти в ту квартиру, которая сдается.

– А че, покойники лежат только в таких?

– Полагаю, жмурика в своей не оставили бы, не ушли.

– Кто?

– Хозяева, Миша. Мы уже говорили: сначала проверяем съемные.

– Знаешь…

– Знаю. Войдем опять спокойно, без взлома и шума, как в тех домах.

И к взаимному удовольствию. – Сергей взмахнул перед веснушчатым носом пятидесятидолларовой купюрой. – Если там все в порядке, узнаем, как дела у бабки с размножающейся родней.

– Чего тут узнавать. – Миша с усилием сдержал рвущийся наружу хохот. – Вон она, в окне торчит. У нее там круглосуточный пункт наблюдения.

Хлипкая деревянная дверь открылась с легким скрипом. В прихожей было темно и душно.

– Воняет, – деловито констатировал Миша и первым вошел в спальню. Сергей двинулся за ним, но на пороге они столкнулись.

Круглые глаза изумленно вытаращились на совершенно малиновом лице участкового. Он обеими руками зажимал рот. Сергей подошел к кровати и закусил губу. Трудно представить, что в одном человеке так много крови. Сергей окинул взглядом черные раны, темно-синий язык, восковой лоб и не стал наклоняться. Бедолага коченеет здесь в одиночестве не один час. В ванной Сергей обнаружил беспорядочно сваленную мужскую одежду.