Я бегемот, но это неважно

Конечно, папа не заметил, как блаженно растянул Котоног все свои восемь разноцветных щупалец по подушке у головы Бенедикта.

Глава 4

Утром папа проспал. Бенедикт слышал, как он выключил будильник на телефоне и снова прилёг, а потом задышал глубоко и ровно. Их кровати стояли по углам небольшой спальни, и разделял их только рабочий стол Бенедикта, поэтому следить за папой было нетрудно. Бенедикт не стал будить папу, он лежал, глядя в потолок и размышляя. В школу совсем не хотелось. Новая встреча с Женей и ребятами казалась пыткой, которую он перенести не сможет.

– Привет! – весело сказал Котоног в самое ухо Бенедикту. – О чём думаешь?

– О том, как бы в школу не пойти.

– Скажи, что заболел. Живот там, голова.

– Как-то это… нечестно, что ли.

– А не говорить тебе, чего можно ждать от этих од-но-класс-ни-ков – честно? Я бы твоего папу за это так и поджарил! – В глазах Котонога снова загорелся злой огонь.

– Не смей злиться на моего папу! – шёпотом прокричал Бенедикт.

Он отдёрнул одеяло и спустил ноги на пол. Прошлёпал к папиной кровати, залез в её тёплое нутро. Котоног смотрел на него со своей подушки и, к счастью, молчал.

– Пап, можно, я сегодня в школу не пойду?

Папа сонно открыл глаза, протянул руку к телефону, лежавшему на краешке стола Бенедикта.

– Мы проспали.

– Вот видишь. Можно, пожалуйста?

Видно было, что папе тоже совсем не хочется вставать.

– Ладно. Я напишу учительнице и спрошу, что проходили и что задали.

– Спасибо, пап! – Бенедикт уткнулся носом в папину ключицу. Она пахла так же, как халат, только лучше. Бенедикт хотел было ещё что-то сказать, но папа снова задремал. Бенедикт не стал его будить, а тихо-тихо лежал, дыша папиным теплом и думая, что кому-то на свете он всё-таки нужен.

Днём папа работал. Бенедикт чувствовал себя так, будто снова оказался дошкольником: вот сейчас он немного поиграет в свои игрушки, а потом придёт няня Таня, и они вместе пойдут гулять – будут искать лягушек у берега крохотного прудика, а потом сядут на мягкую траву, стащат с ног кроссовки и примутся бросать в воду маленькие, как капельки дождя, камешки.

Но няня Таня не приходила. И папа был занят и почему-то нервничал больше обычного. Временами он даже начинал грызть ногти, чего раньше Бенедикт за ним не замечал.

Сидеть одному (точнее, с Котоногом, но ещё неизвестно, что хуже) в комнате было тоскливо.