Я бегемот, но это неважно

Он достал из рюкзака любимое печенье, которое папа всегда клал ему с собой, и маленькую упаковку молока с трубочкой. Случайно бросил взгляд на сидевшую впереди Женю, которая что-то напряжённо писала на листке, и даже стал раздумывать, не поделиться ли с ней молоком и печеньем, а если поделиться, то как разделить молоко, но тут она повернулась и протянула ему сложенный вдвое тетрадный листок.

– На! – резко сказала она и осталась так же неудобно сидеть, чтобы посмотреть на реакцию Бенедикта.

Тот, недоумевая, развернул бумажку и прочёл написанный кривыми печатными буквами текст: «Ты ни челавек а бигимот! Тибья нада выгнать из нашева класа.

Я тибья ни лублу!»

Когда Бенедикт прочёл записку и поднял на Женю глаза, она сказала те же слова очень громко, так, чтобы слышали все в классе.

– Ты дурацкий бегемот! Тебя надо выгнать из нашего класса. Я тебя не люблю! – кричала она и была в это время очень некрасивой.

Яркие маленькие глазки превратились в злобные щели, нос покраснел, рот напоминал жерло извергающегося вулкана (Бенедикт видел такой в детской энциклопедии).

Лицо Жени стало таким, что Бенедикт испугался. Он неловко встал и нечаянно пролил на парту молоко и рассыпал по полу печенье.

Смех одноклассников до сих пор стоял у него в ушах.

Глава 2

Бенедикт очень злился на папу. Он даже не думал, что умеет так злиться.

«Зачем он отвёл меня в эту ужасную школу?! Он что, не знал, что бегемотам там учиться нельзя?» – думал он.

Он злился на папу, а ещё на свою няню Таню, и на учительницу, и на всех взрослых, которые его окружали и делали вид, что он – обычный, такой же, как все.

Они могли рассказать ему правду. Могли научить, что говорить таким вот девочкам Женям. Могли, в конце концов, прийти и наказать её за такое поведение.

Как папа мог бы наказать чужую девочку, Бенедикт представлял плохо. Его самого папа не наказывал никогда, поэтому и как это – «наказать» – Бенедикт не знал. Он только слышал, как мамы малышей на детской площадке говорили: «Я тебя накажу», если малыши отказывались идти домой или возвращать чужой грузовик.

Когда малыши слышали такое от мам, они переставали бегать, опускали ручки и грустно вставали на месте, как будто вдруг выключился фонарик, который указывал им дорогу. Тогда мамы забирали у них чужие игрушки и отдавали хозяевам, стараясь не смотреть ни на кого в отдельности, и тащили малышей прочь с площадки.

Бенедикту всегда было жалко тех, кого грозили наказать.