Вечное сердце

Дэвид мгновенно повернулся к ней и просиял всеми своими контрастами. Таня только сейчас заметила, что волосы у него вьются не мелкими колечками, а лежат крупными волнами, причем они необычного, светло-каштанового цвета. Красится, что ли?

– Ты смотришь на мои волосы? – тут же спросил он. – У них такой цвет. Я забыл тебе сказать: я – коренной москвич. И мама моя почти блондинка – светло-русая. Просто у отца гены оказались сильнее.

– И кто твой отец?

– Ты знаешь, принц, как полагается. Я был у него один раз. В Африке.

Там моих братьев и сестер хватило бы на московский микрорайон. Причем некоторые уехали… Некоторые вообще туда не приезжали.

– Большая семья, – прокомментировала Таня.

– Да, – рассмеялся он. – У моей мамы оказалось много соперниц. Она немного расстроилась, конечно. Но мы пережили это открытие.

– Поддерживаете связь с родней?

– Условно. Иногда звоню, иногда пишу…

– Бывает же. А я одна. Ну, ладно. Пахнет вкусно. Даже непонятно чем.

– Я просто в творог петрушку положил, нашел у тебя холодильнике, немного перца добавил, капельку сухого чеснока.

Это начинка. Смотри! – он вытащил из духовки сковородку с аппетитными румяными блинчиками-конвертами.

– Ничего себе, – протянула Таня. – Я бы сроду утром этим не занялась.

– Давай садись, я кофе налью.

– Здорово, – сказала Таня, запивая горячим кофе с молоком четвертый блинчик. – Ой, а что Жулька тут делает? Я тихонько вышла, думала, она спит.

– Она тоже завтракает. Я не успел спросить, можно ли ей? Ты знаешь, она украла у меня еще сырой блин.

Ей так понравилось, что я теперь даю готовые. С ней ничего не случится?

– Всё, мы побежали узнавать, не случилось ли с ней чего-то. Ты пока можешь душ принять.

– Хорошо. Спасибо.

– И тебе спасибо, – улыбнулась Таня. – Какие мы оба вежливые. Слушай, лучше я сразу спрошу. А то мучиться буду. Тебе ничего спать не мешало? Я не храпела?

– Что ты! – большие глаза-каштаны выразили чистейшее удивление. – Конечно, нет. А почему ты спросила?

– На всякий случай.

Таня поднялась, сначала пошла в спальню одеваться, потом, уже в брюках и свитере, свистнула из прихожей Жуле. Странно, та не особенно спешила. Таня позвала ее, а они пришли вдвоем. Дэвид вдруг подошел к ней очень близко, взял двумя руками ее лицо и стал рассматривать, как произведение искусства.

– У тебя очень необычная внешность, – сказал он. – Ты вообще совершенно особенная женщина. Я никогда таких не встречал.

– Ты что! – искренне удивилась она.