Кормундум. Царица Тени

Чем подробнее он будет, тем продуктивнее будет наша с вами работа.

Мне не хотелось этого делать. Переживать подобный кошмар вновь и вновь изо дня в день было ужасно. А вспоминать пережитое без действия успокоительных было ещё ужаснее. Но если это даст мне шанс вылечиться, вернуться к нормальной жизни, снова стать частью жизни моих детей, то стоило попробовать.

– Хорошо…

– Чудно, Кира Юрьевна! – Павел Олегович взял меня за плечи и повел к выходу. – Я поподробнее ознакомлюсь с вашими записями и вскоре верну их вам.

Я кивнула ему, попрощалась и отправилась в свою палату.

Глава 8

На следующий день после беседы с доктором, как обычно, мои детки навестили меня. Пятница прошла замечательно, как и всякий раз до этого. Я привела себя в порядок и с нетерпением ждала встречи с детками, стараясь вообще не думать о том, что с ними будет и Максим. Он весь час просидел молча в кресле, не встревая в наше общение с моими ангелочками, которые в свою очередь ни словом не обмолвились о новой возлюбленной их отца.

Лишь на прощание мы с Максимом одарили друг друга тяжелыми взглядами.

Вечером, перед отбоем, ко мне вновь вернулся мой недуг. Приступ был таким же болезненным, видения – отвратительными, как и ощущения с утра, после того как действие успокоительных закончилось.

«Я всегда вижу одно и то же, когда бы это ни началось, что бы этому ни предшествовало, всегда одни и те же образы, каждый раз та же нестерпимая боль, отчаяние, ужас, безнадежность. Все начинается с боли.

Ощущения такие, будто меня терзает стая голодных волков. Лицо, рука, шея, бок и часть живота, бедро до самого колена – все по правой стороне пронизывает резкая острая боль. Я вижу вокруг себя размытые силуэты огромных чудовищ, с огромными зубами и когтями. Я как наяву ощущаю на себе их зловонное дыхание, грубую грязную шерсть. Я слышу их разъяренные вопли, шумное свистящее дыхание, клацанье зубов, чавканье, визг. Одно воспоминание об этих тварях заставляет меня столбенеть от ужаса. В своих видениях я пытаюсь убежать от них, бегу, ползу, куда-то карабкаюсь… но ни одной четкой картинки не вижу. Паника и боль не дают мне сосредоточиться на происходящем, я лишь знаю, что должна бежать.

На смену этому ужасу приходит другая картина – чужое небо, я за свои тридцать шесть лет никогда не видела такого неба на Земле. И на этом небе я вижу чужие звезды, холодные, отвратительные, вселяющие в меня чувство тоски… по дому. Не знаю, почему, но я ненавижу то небо.