Я иду искать

Исследовать она будет! Работать! Так бы ей между бантов щелбан и закатал – у меня даже палец зачесался! А что делать, не знаю! Мне же авторитет терять нельзя! Я же председатель!

Тут приплыла Ага с подносом пирожков.

– Кушайте, птички мои! Кушайте!

Эмлемба сначала поморщилась, – мол, вот мешают делом заниматься, – а потом как налегла на булочки – только банты трясутся, но всё своё ладит:

– Кофтя! Давайте пути поифка наметим!

– Ты ешь! – говорю. – Когда человек ест, думать вредно.

– Но ведь нам доверили, – пищит она. – Нам же самую старую фотографию доверили! Никому не доверили, а нам доверили!

– Вот! – говорю. – Ешь! В таком деле силы нужны! – Мне совершенно ни к чему, чтобы она этим поиском занималась. Мне самому этих героев разыскать надо. Одному! – –      Торопиться нечего! – говорю. – Сколько лет эта фотография лежала, и ничего, зачем сейчас горячку пороть. – Я хорошо сообразил, что вряд ли эти следопыты до каникул соберутся.

Эмлемба губы надула, но возражать не стала, – я же председатель и старше, а потом, я так авторитетно говорил. Она пошла помогать Are посуду мыть! Та её чуть не задушила от благодарности.

Убрались они на кухню – тут вдруг Васька голос подал. Он пирожки уминал, а с фотографии глаз не сводил.

– Это, – спрашивает, – кто? – И на пионерку показывает, что в забинтованного танкиста вцепилась. – Она ведь постарше других будет. Эти, наверное, из четвёртого класса, а она из седьмого, просто маленького роста.

С фотографии смотрели на нас два человека в гимнастёрках с кубиками на петлицах. Третий, с забинтованной головой, отвернулся и говорил что-то пионерке – его лица не было видно, только бинты и ухо.

– Они, наверно, все раненые, – сказал Васька.

– очему? Кто? – спрашиваю.

– Они стоят так. Осторожно. И вон у того воротник расстёгнут и беленькое торчит.

– Это, – говорю, – рубаха.

– He! – уверенно сказал Васька. – Военные ни в какую жару воротники не расстёгивают. Он вот именно что застегнуть гимнастёрку не может – бинты мешают. Э, – говорит он, – а у второго рука сломана. Во!

Я посмотрел – рука как рука!

– С чего, – говорю, – ты взял?

– А вон! – говорит Васька. – У него локоть остренько торчит. У него там под гимнастёркой на руку дощечки привязаны.