Я не слышу тишину

Правильно, Анка? Ну и пусть мы платим вдвое больше за электричество. Зато живём как надо!

Наверное, мама хотела, чтобы соседка услышала эти слова, но её дверь захлопнулась раньше нашей. Я слышала.

Как так получилось, что темнота неразлучно связана с тишиной?

В общем-то, с мамой я была согласна: жизнь – в движении, в звуках, в свете и в тепле. Но стоило только свету покинуть нашу квартиру, как наша жизнь остановилась. Остановилась до победного пиканья микроволновки, вещающего о том, что провода снова полны электричества.

Микроволновка запищит, кухню зальёт искусственно-белый свет, зажужжит ноутбук, и проснётся диктор в телевизоре. Я надену наушники, мама домоет посуду. Всё станет как прежде. А пока что мы сидим с мамой за кухонным столом перед широкой, горящей мелким светом свечой.

– Мы так гадали с девочками, когда я молодой была, – вспомнила мама, глядя на свечу.

Наши с мамой тени двигаются по стене. Так дико, первобытно – огонь и тени. Скорее бы уже пропищала эта микроволновка.

– А сейчас ты старая, что ли? – попыталась я сделать комплимент.

– Суженый-ряженый… Это перед Рождеством обычно. А до Рождества ещё два месяца. Суженый… – Мама задумчиво смотрела на пламя.

Мы могли бы разбежаться по своим комнатам, сидеть там до того момента, когда дадут электричество. На телефоне ещё шестьдесят процентов заряда – можно слушать музыку. Но в темноте страшно одной. А если вокруг тишина, страшнее вдвойне.

Вот и мама замолчала.

Лучше бы продолжала рассказывать про гадания или про работу. Да хоть про своего ухажёра Иваныча. Только бы не молчала.

– Анка… – Мама перевела взгляд с пламени на мои плечи, будто бы ей было стыдно смотреть мне в глаза.

– М? – выдавила я.

– Раз уж такое дело, раз уж свет отключили и мы тут сидим, говорим. А чего ещё делать-то? – Мама ухмыльнулась. – Даже не знаю, как тебе сказать… Хотя давно надо было. Ты только не злись. Да ты и не злишься никогда.

– Ближе к делу.

 – Мама уже разбудила бурю внутри меня. О чём это она хочет сказать?

– Мы с Иванычем…

– Ну?!

– Поженимся.

– И всё? – Меня не отпускало чувство недосказанности.

– И он будет жить у нас.

Ладно, к этому я была готова ещё полгода назад, когда этот самый Иваныч объявился. Немолодой, но весёлый. Щедрый, незанудливый. Такой же, как яркая лампочка, как включённый телевизор, как музыка из наушников – понятный, простой, ясный.