Призрак

Вместо этого Данилюк начал проводить время в компании других призраков. На улицах их становилось больше ночами, да и вообще духи предпочитали безлюдные места. Данилюк и сам чувствовал какую-то неловкость в присутствии живых. А уж когда те случайно сквозь него проходили… в самом деле неприятное ощущение.

Призраков в Самаре оказалось довольно много. Хотя далеко не все были так дружелюбны и разговорчивы, как Тряпочкин. Многие либо вовсе не реагировали ни на что, либо вели себя неадекватно.

Однако несколько знакомств Данилюк все-таки завел.

Паша-Алконавт, например, всегда сидел на одном и том же месте – там, где пятнадцать лет назад замерз во сне. При нем всегда была одна и та же бутылка водки – бесконечная, как жвачка у Данилюка. И он охотно угощал ею всех желающих.

Или Джульбарс. Добрейший пес целыми днями патрулировал свой район, словно пытался что-то найти. Что именно, узнать не получалось – за редким исключением призраки животных и после смерти остаются животными. Данилюк несколько раз составлял ему компанию, даже пытался приручить, но Джульбарс следовал своими путями.

Еще Данилюк взял за привычку ночами прогуливаться по ресторанам, угощаться призрачными деликатесами. Духами тех блюд, что за день съели посетители.

Он уже усвоил, что призраки есть не только у людей, но и у предметов. Сломанных, уничтоженных… в основном тех, у которых была какая-то история, как быстро понял Данилюк. Если истории не было, если предметом просто немного пользовались, а потом сломали и выкинули – призрак быстро рассеется.

А вот если этот предметный дух помнит что-то интересное, если он повидал какие-то события или долго принадлежал кому-нибудь – может возникнуть что-то вроде того трамвая-призрака.

Хотя это не совсем и призраки – скорее, просто тени.

И после еды они тоже остаются. Только держатся всего ничего – несколько часов, и истаивают. Однако за это время призраки-люди могут ими угоститься.

Выглядит это не особо аппетитно. На столах громоздится настоящее месиво – тени всех блюд, что были съедены за день.

Одни еще довольно плотные, другие уже совсем расплывчатые, бесформенные. Перемешиваются, накладываются друг на друга, частично сливаются.

Но вообще-то вкусно. И есть можно до бесконечности – голода нет, но нет и сытости. Данилюк поначалу каждый день ужинал икрой, лобстерами и страусиными антрекотами.

Потом надоело. Кроме редкости и дороговизны, ничего особенного в этих блюдах не оказалось. Обычная жареная курица куда вкуснее.